Д-р мед. К. Бёрнетт

Опубликовано в журнале "Врач-гомеопат", 1901, №№ 4-9

В январе 1889 г. мне случилось обедать у одного члена парламента, пригласившего также и племянника своего, доктора Т. А. К., который только что вернулся из путешествия по материку Европы, где он посетил Париж, Гейдельберг, Вену, Берлин и другие города, представляющие медицинский интерес.

За десертом я постепенно стал сознавать, что мой хозяин, который был и моим пациентом, пригласил меня, главным образом, с тем умыслом, чтобы его племянник и я потолковали о различным "патиях", так как ему хотелось, чтобы племянник сделался гомеопатом.

 

Сначала всё шло гладко и спокойно, но затем мы оба разгорячились, я потерял терпение – и уже более не находил его в тот вечер. Мой собеседник заклеймил всех гомеопатов шарлатанами, а я прибегнул к аргументу tu quoque, что, разумеется, не поправило дела.

Уверения, что унизительный эпитет не относился ко мне, я принять не мог, заявляя, что если все гомеопаты шарлатаны, то, как неизбежное следствие, и я, индивидуальный гомеопат, должен быть тем же. Как бы то ни было, в конце концов, я обратился к доктору К. со следующими словами: "Любезный сотоварищ! Ваш ум переполнен схоластическим самомнением, и потому научная медицина Вам недоступна; Ваша чаша полна знаний, но только знаний ошибочных; знания Ваши похожи на эти грецкие орехи, высушенные в печке и поэтому бесплодные; посадите их в землю, и они не будут расти, – то же самое и с Вашею схоластическою ученостью: все сведения, которыми Вы обладаете, были предварительно иссушены в школах и сделались бесплодными. Высушенные в печке грецкие орехи имеют некоторое значение, как пищевое вещество, но они мертвы; Ваши знания имеют известную цену, как умственная пища для других, если Вы захотите сделаться учителем, но они схоластически иссушены и бесплодны. У Вас нет живой веры в живую медицину; вся Ваша медицина, поскольку она касается действительного непосредственного излечения больных, совершенно мертва".

"Быть может, и так", – возразил доктор К. "Вы, конечно, хотите сказать, что Ваш способ представляет единственный путь к медицинскому спасению. Все вы, гомеопаты, таковы, и позвольте Вам сказать, что это именно и есть причина, почему мы, патентованные практики, иногда называем Вас шарлатанами – не сердитесь, пожалуйста; повторяю Вам, что я не отношу этого выражения к Вам лично".

"Точно так", – сказал я, – "это очень, очень старая история – ругать и злословить отсутствующих беспричинно. Знаете ли, что я мог бы представить вам пятьдесят причин, почему я гомеопат, и эти причины, если не в отдельности, то, по крайней мере, в совокупности, должны были бы убедить и камень".

"Пятьдесят причин, почему Вы гомеопат! Мой любезный доктор, подавайте их сюда; я никогда еще не слышал ни одной основательной причины. Вы, дядюшка, ложитесь спать, а я посижу и выслушаю эти пятьдесят причин, которые покажут мне, как излечивать все недуги земные, включая и мой собственный morbus scholasticus, моё схоластическое самомнение, и всё это, разумеется, на основании лицемерной формулы – similia similibus curantur. (Обращаясь ко мне:) Дорогой доктор, пятьдесят причин довольно значительная доза, даже если каждая из них не больше крошечной крупинки!"

Но я уже был в передней и пожелал им спокойной ночи. Этим, однако же, дело не кончилось; мой "патентованный" собрат тотчас же сел и настрочил нижеприведенное письмо, которое я получил на следующий день:

"М. Г.,

Ссылаясь на Ваше несколько хвастливое заявление, только что сделанное Вами за столом моего дяди, что Вы можете привести пятьдесят причин, почему Вы гомеопат, причём, однако же, Вы не захотели представить их тотчас же, под предлогом позднего времени (хотя теперь только одиннадцать часов), я пишу Вам без замедления, с целью дать Вам случай изложить эти пятьдесят причин. In limine, позвольте Вам заявить, что, несмотря на мое "схоластическое самомнение" (Вы, кажется, очень возбуждены против школ) и мое "бесплодие" (надеюсь, только умственное!), я желаю только добиться истины.

Я получил образование в школах, как и Вы (и, мне кажется, Ваши нападки на них обнаруживают большую неблагодарность), но я не осмеливаюсь претендовать, что я уже знаю больше моих наставников, учивших меня, что Ганеман был старый шарлатан, хвастун и невежда, и к методам и поступкам так называемых гомеопатов я, выражаясь мягко, не имею ни малейшей симпатии.

Вы, по-видимому, питаете сильную веpy в гомеопатию, и я теперь приглашаю Вас представить те пятьдесят причин, которые, согласно Вашему, я должен сказать, насколько хвастливому заявлению, Вы можете привести.

Ваш Т. А. К."

Я отвечал так:

"М. Г.,

Могу Вам привести не только пятьдесят причин, почему я гомеопат, а пятьдесят раз пятьдесят; но ars longa, vita brevis и – Вы сами дополните остальное.

Вам хорошо известно, что я человек занятой, и мне нелегко уделять время на изложение моих причин во всей подробности и в таком виде, чтоб удовлетворить Ваш образованный ум. Если Вы действительно хотите добиться истины о Ганемане и его гомеопатии, позвольте предложить Вам изучить сочинения этого самого Ганемана и нескольких десятков его знаменитых учеников. Ведь дело происходило не впотьмах или в углу, и Вы можете приобрести эти сочинения почти в любой гомеопатической аптеке – есть одна на улице, где Вы живёте. В особенности просил бы Вас прочитать "Фармакодинамику" и "Терапевтику" д-ра Юза; "Лекции" д-ра Гранве; труды Ганемана в переводах д-ра Дёджона, и вообще, всё написанное этим врачом и его сотрудниками в "British Journal of Homoeopathy". Если, пройдя всё это, Вы пожелаете узнать ещё немного правды о Ганемане, то прочитайте речи, произнесённые в честь его д-рами Дёджоном, Юзом, Попом, Кларком, а также мою, под заглавием "Еssе Medicus".

Если бы Вы даже захотели узнать, какая на самом деле великая вещь наше лекарствоведение, то потрудитесь заглянуть в "Энциклопедию чистого лекарствоведения" д-ра Аллена – все эти книги и много других Вы найдёте в моей библиотеке, которая к Вашим услугам, если Вы искренний искатель гомеопатической истины.

Мне будет также приятно представить Вас врачам Лондонского Гомеопатического госпиталя, где Вы можете наблюдать их деятельность.

Поверьте, что гомеопаты не то, чем Вам их изображали; у нас тайн нет; все мы стараемся, каждый по-своему, как умеем, споспешествовать истинным интересам нашего благодетельного искусства, и наше усерднейшее желание, перед Богом и человеком, познакомить с тем, что мы знаем, всех любознательных искателей истины.

Я с Вами церемониться не стану: те, которые утверждают, что Ганеман невежественный шарлатан, что гомеопаты шарлатаны, – ну, говорят неправду. Слово, которое мне хотелось бы употребить, Вас шокировало бы, может быть; пусть так: Вы знаете, что я хочу сказать. Скажите это с крыш домов и пусть оно шокирует загрубелый, порабощённый врачами, скудоумный мир.

Ваш Бёрнетт"

Затем я получил следующее письмо:

"М. Г.,

Вы выражаетесь языком несколько более сильным, чем тот, к которому мы привыкли в "школах", но этот сильный язык ещё не аргумент. При всем уважении к Вам, мне кажется, что Вам не идёт упрекать общепризнанную профессию в грубости к гомеопатам, которым она не верит; во всяком случае, мы не называем вас лжецами. Впрочем, так как я первый употребил слово шарлатан, то видно, мне нужно снести слово "лжёт".

Я предлагаю, чтобы мы не удалялись от трезвой, беспристрастной речи и чтобы, вместо брани, Вы представили мне Ваши пятьдесят причин, почему Вы гомеопат. Вы говорите, что можете привести "не пятьдесят только причин, а пятьдесят раз пятьдесят", а, между тем, Вы не приводите ни одной и только ссылаетесь на Вашу литературу! Самая масса этой литературы составляет для меня достаточную причину, чтобы не быть гомеопатом! Не могу же я всю жизнь оставаться в школе – и так уже некоторые полагают, что школы не оказали на меня благотворного влияния!

Я не могу сказать, чтобы я был, как Вы, занятой человек, но я нахожусь в переговорах относительно приобретения практики или, скорее, товарищества в Манчестере, и тогда у меня, верно, будет довольно работы – но что же делать? Дядя настаивает на том, чтоб я вступил в товарищество с более пожилым человеком, и я должен повиноваться, так как на это деньги отпускает он. Впрочем, это не относится к вопросу. Теперь я пишу только с тем, чтобы поблагодарить Вас за любезное приглашение воспользоваться книгами Вашей библиотеки. Нет, очень благодарен. У меня нет охоты проводить время в чтении всех этих книг или даже некоторых из них.

Мне хорошо известно, что вы, гомеопаты, пишете изумительное количество книг по всевозможным предметам, и Вы сами, кажется, не без греха в этом отношении; но мне не нужно вашей литературы, и я вовсе не желаю прочитывать тошнотворные восхваления учителя (!) ганемановскими ораторами (!) – все они ведут к одному: Бог один, гомеопатия одна (простите, Гомеопатия всегда с прописного "г"!) и Ганеман – её пророк. Я не только не желаю воспользоваться многочисленными книгами Вашей библиотеки, но и не хочу, чтоб Вы приводили из них длинные цитаты, в виде причин; обладая таким бойким пером, Вам очень легко было бы обработать пятьдесят цитат из литературы вместо причин, но я их отклоняю; я требую Ваших причин, т.е. настоящих, живых, практических причин из Вашей профессиональной жизни, хотя и не таких, которые "в отдельности или в совокупности, могли бы убедить и камень".

Вообще, вы, гомеопаты, чересчур хвастливы; вы, по-видимому, излечиваете всё, что профессия объявляет неизлечимым, как-то: рак, эпилепсию, чахотку и опухоли. Вы, кажется, претендуете даже, что можете излечивать катаракту лекарствами. Могу только сказать, что я хотел бы видеться с человеком, которому удалось рассеять старческую катаракту с помощью лекарств. Объявляю решительно, что это вещь невозможная.

Ваш Т. А. К.."

На это я отвечал:

"М. Г.,

Нужно сознаться, что Вы очень строги к гомеопатам вообще и ко мне в особенности, но в этом я виноват сам, так как удостоил обсуждать с Вами предмет, о котором Вам решительно ничего неизвестно – гомеопатию. Я могу рассуждать о ботанике только с ботаником, о зоологии – с зоологом; с этим Вы, конечно, согласитесь. Между тем Вы, по-видимому, полагаете, что я могу говорить с Вами о гомеопатии, хотя Вы даже хвалитесь незнанием её.

В минуту увлечения я неосторожно вызвался привести пятьдесят причин, почему я гомеопат, и Вы теперь обязываете меня, намекая, что если я этого не исполню, то это должно быть потому, что я не в состоянии. Повторяю, что я мог бы привести пятьдесят раз пятьдесят причин, хотя, быть может, не исключительно из моего собственного опыта. По-моему, с Вашей стороны не совсем справедливо не допускать меня обращаться к нашей литературе за пятидесятью причинами; во всяком случае, Вы должны дозволить мне цитировать из моих собственных сочинений, так как в них заключаются сливки всего того, что я узнал и что видел.

Позвольте также просить Вас, в видах простой справедливости, предварительно ознакомиться, хотя бы в общих чертах, с основами гомеопатии из сочинений, мною указанных, или из других книг, по Вашему усмотрению, и тогда мы можем приступить к беспристрастному обсуждению различных вопросов, которые будут подлежать разбору.

К чему издеваться над описанными нами случаями исцеления рака, эпилепсии, чахотки, катаракты и опухолей; во всяком случае, они показывают, что мы стараемся излечивать эти болезни, а Ваша школа и этого не делает. Я сам, например, многократно настаивал на излечимости некоторых из них лекарствами, но можно ли мне обсуждать эти вопросы с Вами, когда Вы незнакомы с простейшими элементами нашего метода? Чтобы понимать меня, Вы должны хорошо знать не только гомеопатическую пропедевтику, но и то, что я назову Penetralia homoeopathica, а, между тем, для этого у Вас не хватает ни терпения, ни прилежания; сомневаюсь даже, чтоб Вы питали искреннюю любовь к истине. "Ищите и обрящете" справедливо и в данном случае, но необходимо сперва искать, Вы же отказываетесь искать, а хотите найти.

Вы считаете себя вправе осмеивать и отрицать наблюдения выдающихся врачей-гомеопатов – на каком основании? Вы присутствовали? Вы видели эти случаи? Вы ничего не знаете о гомеопатии, никогда её не испытывали, а, между тем, присваиваете себе право судить о трудах гомеопатов. Вы пребываете в хроническом самообмане, говоря, что Вы не верите такому-то или такому-то гомеопатическому излечению; Вы, собственно заявляете следующее: я, с моей патентованной практикой, не в состоянии излечивать эти случаи; мои профессора – точно так же; мы согласны, что они вовсе неизлечимы, следовательно, эти заявления гомеопатов неосновательны. Другими словами, Вы не в состоянии разрезать кусок сукна стальным ключом, и поэтому я не могу pазрезать его стальными ножницами, так как и ключ, и ножницы сделаны из стали. Вы утверждаете, что сталью разрезать сукно нельзя, а выходить, что Вы подразумеваете стальной ключ, а я – стальные ножницы.

Если Вы захотите к обеду жареного рябчика, то его прежде нужно купить и изжарить, сам по себе жареным он к Вам в рот не повалится.

Не подпишетесь ли Вы, по крайней мере, на Monthlу Homoeopathic Review, Homoeopathic World и Hahnemannian Monthly – ну, хотя бы, на один год? Тогда мы возобновим нашу беседу об этих предметах.

Что бы Вы сказали, если бы Ваш садовник стал сеять семя, подготовив предварительно землю и не очистив её от сорной травы? Так и здесь: я хочу, чтоб Вы повыдергали сорную траву схоластических предрассудков и подготовили, хотя бы в некоторой степени, Вашу умственную почву, так как иначе посеянное мною доброе семя, в виду неподготовленности почвы или совсем не взойдет, или же тщетно будет бороться с сорною травою самомнения, неведения и предрассудков.

Нет, друг мой, надо быть справедливым даже к ненавистной и презренной гомеопатии.

Ваш К. Бёрнетт"

Затем д-р К. писал:

"М. Г.

Пишу Вам, как видите, из Манчестера, где я вступил в товарищество, о котором прежде упоминал Вам. Это объяснит замедление в моём ответе на Ваше последнее письмо. Я сообщил моему товарищу о нашем препирательстве и о пятидесяти причинах, почему Вы гомеопат, еще ожидаемых от Вас, и как бы Вы думали, что он говорит? Он говорит: "Всё это гниль!". С этим вульгарным изречением я склонен согласиться, хотя вовсе не желаю Вас оскорбить, зная, что Вы верите в поддерживаемые Вами теории. Я также допускаю известную справедливость в Вашем требовании, чтоб я изучил гомеопатию прежде, чем рассуждать о ней, но Вы заметите, что я не имею претензии рассуждать о ней, или, если имел, то отказываюсь от такой претензии и только скажу – подавайте мне обещанные пятьдесят причин. Вы не хотите меня учить, потому что я невежествен, но, мне кажется, это именно и есть добавочный повод, чтобы научить меня. Я не менее других желаю знать истину, хотя я не совсем энтузиаст, но мне необходимо заняться практикой, так как я собираюсь скоро жениться.

Вы говорите, что я осуждаю гомеопатию, хотя ничего о ней не знаю. Пусть так; но Вы должны помнить, что на это у меня тот же самый авторитет, как и на все мои медицинские познания, а именно, моих учителей в Кембриджском университете, которые не только обучили меня всему, что я знаю о медицине, но научили меня также порицать Ганемана и гомеопатию. Я не имею возможности входить во все возбуждённые Вами пункты и сразу перехожу от отвлечённого к конкретному. Хотите или не хотите Вы сообщить мне Ваши пятьдесят причин, почему Вы гомеопат. Для меня безразлично, были ли Ваши причины опубликованы или нет, лишь бы они были Ваши собственные, а не собраны из чужих книг. Тем не менее, они должны быть такие, как Вы первоначально заявили в доме моего дядюшки, – я хорошо помню сущность Вашего обещания: Вы сказали, что можете привести пятьдесят причин, почему Вы гомеопат, взятых из Вашей деятельности и из Вашего профессионального опыта. К этому я Вас обязываю непременно или Вам придётся слезть с дерева.

Ваш Т. А. К."

Моё окончательное согласие было выражено так:

"М. Г.,

Так как я заявил, что могу привести пятьдесят причин, почему я гомеопат, а Вы настаиваете на том, чтобы я исполнил это или "слез с дерева", то я, по необходимости, должен подчиниться, потому что и армии сдаются перед force majeure, и приступаю при первой свободной минуте.

Не имея возможности привести их все сразу, я разделю их на части по числу причин.

Потрудитесь не забывать, что я не предоставляю Вам никакого права возражать или рассуждать, так как Вы не хотите предварительно изучить предмет, а я не могу допустить, чтобы даже "патентованный" практик мог знать предмет, не изучив его. Я буду писать Вам еn maitre. Вы непременно хотите моих причин; хорошо же, Вы их получите, все до единой.

Ваш К. Бёрнетт"

Причина первая

Любезный доктор!

Довольно много лет тому назад, находясь в один скучный, пасмурный день в своём кабинет в Б-ой больнице, где я был несколько времени занят составлением свидетельств о смерти, я вдруг встал, охваченный уже в пятидесятый раз каким-то особенным, неопределённым ощущением. Я не мог хорошенько объяснить это чувство, но оно было связано с неудовлетворительностью моих клинических результатов. Первоначально я был большой энтузиаст в медицине, но один скептик профессор совершенно вышиб из меня всякую в веру, а затем усиленная больничная работа и ответственность, не по годам и опытности, ещё более охладили меня. Пройдясь по комнате, я бросился в кресло, и мечты унесли меня в зеленые поля и весёлые дни детства. Как раз в этот момент мимо окна проносили труп, и я сердито спросил служителя: "Тим, кто это теперь умер?" – "Маленький Джорджи, сударь".

Маленький Джорджи был безродный, бездомный сирота, которому мы дозволяли пользоваться пустыми кроватями. Он был общим любимцем, все ухаживали за ним, и смерть его опечалила всех.

Случилось это так: мне понадобилась кровать для страждущего острой болезнью и я велел переместить маленького Джорджи из занимаемого им тёплого угла на кровать, стоявшую у окна; там он простудился, схватил плеврит и умер.

Сказал я cебе: если бы я только мог остановить первоначальную лихорадку, последовавшую за простудой у окна, Джордж, вероятно, остался бы в живых. Между тем, Джорджа лечили, кроме меня, три больничных врача совместно, и всё-таки за лихорадкой последовал плеврит, а за плевритом водянка, и бедный маленький Джорджи скончался. Старый Тим был суровый человек, и я никогда не видел, чтобы он проявлял какое-нибудь чувство или сожаление о чьей-либо смерти, но и он, очевидно, собирался уронить слезинку в память Джорджи, ибо я заметил, что его внимание было как-то необычайно приковано к поверхности вымываемых им склянок. Как бы то ни было, Джорджи не стало, а я был уверен, что его можно было спасти, и это сознание подавляло меня.

В тот же вечер ко мне зашёл пообедать сотоварищ, которому я сообщил о моём горе и о полурешимости отправиться в Америку и сделаться фермером: по крайней мере, я мог бы вести здоровую, натуральную жизнь.

Он убеждал меня изучить прежде гомеопатию и опровергнуть её, или же, если она покажется основательной, испытать её в больнице.

После многих колебаний и опасений – точно я замышлял преступление – я добыл "Фармакодинамику" и "Терапевтику" Юза, которые, по словам моего приятеля, представляют хорошее введение в гомеопатию.

В одну или две недели я усвоил себе главнейшие пункты, придя к заключению, что или гомеопатия чрезвычайно важная вещь, или этот доктор Юз очень большой... Нет, слово это непарламентарно. Вам не нравится слово...? Mне оно нравится, потому что с такою точностью выражает именно то, что я хочу сказать; в столь важном вопросе для меня нет срединного пути: или это чистая Божья правда, или это чёрная ложь. Дураком он никак не мог быть, потому что дуpаку таких книг не сочинить, а он говорит так красноречиво, от благородной души, что я тотчас же был извлечён из топи уныния – на короткое только время, а затем снова наступила реакция: разве я не прибегал часто к хвалёным спецификам и планам лечения и не испытывал горького разочарования? Итак, мною опять овладело прежнее сомнение. "Как?", – говорил я, – "Да сбыточное ли это дело? Нет, этого быть не может. Я получил образование в школах, и там добросовестные люди учили меня, что гомеопатия – терапевтический нигилизм. Нет, я не могу быть гомеопатом; я испытаю её у постели, докажу, что она обман, и изобличу её перед глазами восхищенной профессии".

Мысли мои, по случаю судьбы Джорджи, были заняты лихорадкой, и потому я изучил то, что гомеопаты говорят о ней, и нашёл, что, по их заявлению, простая лихорадка купируется Аконитом. Если это верно, подумал я, и Аконит был бы дан заблаговременно, то маленький Джорджи был бы спасен.

Впрочем, простудные лихорадки встречались очень часто, а я заведовал палатой, где помещали больных детей, прежде чем выяснилась их болезнь, а затем их переводили в другие палаты, смотря по тому, появлялись ли у них пневмония, плеврит, ревматизм, гастрит, корь и проч.

У меня была под рукой тинктура аконита Флемминга, и я опустил несколько капель в большую бутылку с водою и поручил сиделке давать понемногу всем детям на одной стороне палаты, немедленно по их поступлении. Дети, находившиеся на другой стороне палаты, не должны были принимать раствор Аконита, а подлежали установленному до того времени правоверному способу лечения. На другое утро я нашёл, что почти все дети на аконитной стороне были без лихорадки и большинство из них играли в постели. Только у одного оказалась корь и его пришлось перевести в соответствующую палату: я удостоверился, что Аконит не излечивает кори; остальные через день или два были отпущены восвояси.

Дети же, находившиеся на неаконитной, правоверной стоpоне, были в худшем или в том же самом положении, и были переведены в больницу большею частью с локализованными воспалениями, катарами, корью и проч.

То же самое повторялось изо дня в день: те, которые получали Аконит, обыкновенно через сутки или двое суток находились на пути к выздоровлению, исключая только те сравнительно редкие случаи, когда простуда оказывалась предвестницей какой-нибудь специфической болезни, как-то: кори, скарлатины, ревматической лихорадки; на них Аконит очень мало влиял. Большинство же случаев представляли настоящие простуды, которые Аконит излечивал сразу, хотя малютки обыкновенно становились бледными и, как я потом узнал, очень сильно потели.

Я ничего не сообщил сиделке о содержании моей бутылки, но она очень скоро окрестила её в "лихорадочную бутылку д-ра Бёрнетта".

Некоторое время я был просто ошеломлён и проводил значительную часть ночей в изучении гомеопатии: днём у меня не было досуга.

Однажды я не мог сделать своих обычных обходов по палатам – кажется, я отсутствовал двое суток, с субботы по вторник – и, когда я опять пришёл утром в детскую палату, сиделка показалась мне какой-то сдержанной и с несколько притворной покорностью сообщила мне, что, по её мнению, можно отпустить всех больных.

"Это почему?" – спросил я.

"Да так как Вас, доктор, не было ни в воскресенье, ни вчерашний день, то я давала Ваше противолихорадочное средство всем; право, я не могу более видеть Ваших жестоких опытов; все вы, молодые врачи, только производите опыты".

Я только сказал: "Хорошо, впредь давайте это лекарство всем вновь поступающим". Так и делалось до моего оставления должности, и результатом этого лечения Аконитом было обыкновенно быстрое понижение температуры, а затем выздоровление. Когда же бывал сильно затронут желудок, я находил иногда, что Аконит бесполезен, если не было предварительно рвоты, и в таких случаях я давал лёгкое рвотное, после чего температура немедленно опускалась; и хотя я уже давно гомеопат, но держусь того мнения, что лёгкое рвотное действует хорошо, когда желудок обременён и не в состоянии облегчиться натуральной рвотою.

Впрочем, это мимоходом: я вхожу в эти предварительные, случайные и побочные обстоятельства только с той целью, чтоб Вас поставить на ту же почву, на которой я сам стою; они несущественны, так как ведут только к следующему: Аконит в лихорадках (febricula) составляет мою первую причину, почему я гомеопат.

Имеете ли Вы настолько же хорошую причину быть "патентованным"?

Причина вторая

Я так и думал, любезный сотоварищ: Вы скажете, что также употребляете Аконит при лихорадке и поэтому назначение этого средства не составляет по необходимости гомеопатического способа лечения; но разве Вы не слыхали об одном французе, который всю жизнь говорил прозой, сам того не замечая?

Всякий, кто назначает Аконит против простой лихорадки (febricula), – гомеопат malgre lui. Затем, обращаюсь к моей второй причине.

Когда я ещё был мальчиком, у меня был плеврит левой стороны и, благодаря сельскому аптекарю и целым вёдрам микстур, я почти умер, но не совсем. С того времени я страдал тупым болезненным ощущением в боку, относительно которого я советовался со многими известными врачами в разных местах Европы, но ни один из них мне не помог. Bсе они соглашались, что это было застарелое сращение чего-то между висцеральными и рёберными перепонками плевры, но ни одна из многих знаменитостей не была в состоянии излечить его. Между тем, моя вера в них могла бы и горы сдвинуть; но вера, как лечебное средство, пользы не принесла.

В виду безуспешности правоверной медицины, я отправился к гидропатам (их тогда называли шарлатанами); от них я натерпелся и жару, и холода, и всё-таки они меня не вылечили. Обертывания, холодные и горячие; холодные компрессы по целым месяцам спанье в мокрых простынях; бесконечные потения в турецких и русских банях, – однако, моё плевритическое страдание оставалось in statu quo ante.

Лечение виноградом, лечение хлебом с вином – действовали не лучше; точно так же диета и перемена воздуха мне не помогли.

Когда же я стал читать то, что заявляют так называемые гомеопаты об их Брионии и её сродстве к серозным перепонкам, я, – что? обругал их шарлатанами? Нет. Я купил немного Bryonia alba и начал принимать её, как они рекомендуют, и недели через две мой бок поправился, и с того времени больше меня не беспокоил!

Вот, друг мой, вторая причина, почему я гомеопат, и когда я перестану чувствовать благодарность к дорогому старому Ганеману за его Брионию, – да вернётся моё плевритическое страдание, чтобы напомнить мне об истинности его учения.

Что Вы и другие могут об этом подумать – это для меня вполне безразлично, я хвалю мост, через который я перешёл.

Я предъявляю к медицине только одно-единственное требование: чтобы она излечивала. Ту "патию", которая излечивает, я и избираю.

Причина третья

Вы вольны иметь какое угодно мнение о моей застарелой болезни плевры: я страдал ею до тех пор, пока не принял Брионию, а с того времени она прошла и более не возвращалась. Сам я чрезвычайно доволен своею второй причиной, почему я гомеопат. Я вовсе не говорил, что гомеопаты были первые, употреблявшие это средство; это не относится до сущности вопроса.

С того времени, как я перешёл в гомеопатический лагерь, мне часто случалось лечить плеврит: этому Вам не трудно будет поверить. Аконит и Бриония составляют самые крупные орудия гомеопатов против плеврита, но я замечу, что, согласно моему опыту, они попадают в цель только в ревматическом плеврите.

Позвольте рассказать Вам такой случай, как третью причину, почему я гомеопат.

Несколько лет тому назад меня поспешно позвали к жившему в загородном доме негоцианту, который схватил простуду за два дня перед тем, возвращаясь вечером с политического митинга. Приехав к нему, я нашёл, что у него в сильной степени pleuritis rheumatica.

Жена этого господина была сильно озабочена, так как многие из её друзей отсоветовали ей прибегать к гомеопатии в таком серьёзном случай. Гомеопатия, говорят они, очень хороша для женщин и детей, но неужели она станет рисковать жизнью своего дорогого мужа в pукаx врача-гомеопата? Нет, она пригласит д-pа X., живущего тут вблизи. Однако же, хотя вообще l'hотте propose et la femme dispose, но в этом случае вышло наоборот: муж наотрез отказался от всякого другого лечения, кроме гомеопатического, и отсюда моё присутствие. Он был в сильнейшей лихорадке, страдал жестокой болью и только стонал: "Доктор, облегчите боль и дайте мне заснуть".

Я назначил Аконит и Брионию, в низком делении.

На следующий день ему уже было несколько легче, боль была несильная, исключая, когда он неосторожно поворачивался. "Доктор", – сказал он, – "мой приятель М-р, живущий на улице, страдает такой же болью, только больше в плече, и он прислал просить меня, чтобы я отказался от вас и взял его доктора, который считается очень искусным. Что мне ответить?" – "Скажите ему от меня, что через несколько дней Вы будете здоровы и будете сидеть в вашей конторе за работой, и что по дороге домой Вы зайдёте к нему и застанете его всё ещё больным, и тогда Вы сообщите ему ваш опыт и сравните оба счёта".

Так и случилось; через несколько дней – не помню именно, сколько – мой пациент отправился в свою контору, поработал там немного и на возвратном пути осведомился о своём приятеле, который все ещё продолжал ощущать сильную боль и оставался в таком положении ещё некоторое время.

Причина четвёртая

Вы, по-видимому, сомневаетесь в том, чтобы описанный мною в последнем письме случай был истинный плеврит.

Представьте cебе человека, который сам дважды имел плеврит, который пролежал от него в постели три месяца, который всю свою студенческую жизнь страдал от последствия плеврита; который прочитал всё, что говорится в литературе о плеврите; который с личным интересом по целым неделям слушал лекции Скоды о плеврите; который, занимаясь в больницах, видел десятки случаев плеврита; которому на окончательном испытании был предложен вопрос о плеврите, и который затем лечил очень много случаев плеврита – этот человек я!

Теперь я должен привести Вам четвертую причину, почему я гомеопат. Господин, о котором, я упомянул в последнем письме (приятель моего пациента), оправившись от своих острых страданий, обратился к специалисту по подагре, но ощущал ещё такую неподвижность в плече и боку, что не мог заниматься конторскими делами и, пробыв верным своему врачу ещё некоторое время, в конце концов – что? Пришёл ко мне! И что же далее? Бриония альба, Хелидониум майус, Сульфур излечили его в несколько недель. Mне кажется, что одни только Аконит и Бриония, основательно изученные и верно употребляемые, обратили бы весь мир к гомеопатии; по крайней мере, честному, непредубежденному человеку нет другого исхода.

Но предрассудок почти всемогущ, как говорит Болингброк: "Может звучать странным, но это верно, что во многих случаях, если бы люди учились менее, то их путь к познанию был бы короче и легче. На самом деле, можно скоpее и легче перейти к знанию от неведения, чем от заблуждения. Заблуждающиеся должны разучивать старое, прежде чем могут с пользой научиться новому, а первая часть этой двойной задачи во многих отношениях более трудная, и по этой причине редко предпринимается".

Если бы Вы что-нибудь понимали в гомеопатии, то я объяснил бы Вам, почему я назначил Брионию, а затем Хелидониум, и почему я вставил Сульфур, но, так как Вы несведущи, то должны принять мои назначения эмпирически

Причина пятая

Предоставляю Вам самому изучить дальнейшие терапевтические применения Аконита в простых лихорадках и как предупреждающее средство против локализации воспалений, а равно специфическое избирательное сродство Брионии к серозным оболочкам, как показывают приведённые мною примеры. Я Вам не обещал дидактических лекций по тем пунктам, которые привожу, а только мои Пятьдесят Причин. Итак, к пятой причине. Она заключается в следующем: Гомеопатия сразу возводит меня из зависимого положения терапевта-мастерового, ходящего ощупью, на степень мастера врачебного искусства. Позвольте в пример привести Вам целиком опубликованный мною случай, под заголовком:

О пользе хлоралгидрата при летаргической спячке

Наблюдавшие тех, которые долгое время принимали хлорал, могли заметить, что эти люди постепенно становятся летаргичными, сонливыми и вялыми. Хронический хлорализм под конец сопровождается жировым пеpepождением вялого типа и самая смерть представляет особенности. Я видел один случай[1], где субъект хронического хлорализма лежал в умирающем состоянии несколько дней, так что трудно было определить, умерла ли эта женщина или нет.

Иногда попадаются замечательные случаи сонливости, и тогда терапевт должен обратиться к наркотическим средствам.

Вкратце опишу два таких случая из моей практики.

№ 1 Дама лет сорока пяти, полная, свежая на вид мать семейства, обращала на себя внимание близких своей летаргией и сонливостью. Она была до того слаба, что не могла даже перейти через улицу; слабость эта была летаргического свойства, какая-то вялая тяжесть. Она почти постоянно спала; проспав хорошо ночью и одеваясь утром, она чувствовала потребность садиться, а сев, тотчас же засыпала. Это продолжалось недели и месяцы, и её врач-аллопат тщетно употреблял разные средства. Когда она поступила под моё попечение, я сначала попробован Арнику, а затем Опий, но с незначительным успехом, как вдруг меня поразило сходство этого случая с состоянием одного из моих пациентов, закоренелого хлораломана.

Хлорал в низком разведении излечил мою больную и она снова стала живой, расторопной и бодрой.

№ 2. Пожилая дама обратилась ко мне 21 апреля 1881 г. по поводу летаргии, вялости и сонливости. Назначен: хлоралгидрат 2Х, в порошке, по шести гран в воде, через три часа.

Мая 7. Под этим числом я нахожу следующую заметку в моей записной книжке: "Чувствует себя как бы другим человеком, громадное улучшение, менее летаргична и решительно не так вяла".

Затем я назначил третье десятичное растирание, вместо второго, по два раза в день, и более лекарств уже не потребовалось, как она сообщила мне впоследствии, посетив меня вместе с мужем.

Теперь Вы поймёте, что я хотел высказать: передо мной были два случая, которые нелегко было бы втиснуть в нозологическую рамку, а, между тем, я был в состоянии лечить их en maitre. Вот та терапевтическая независимость, которая мне нравится, и которая, мне кажется, составляет очень хорошую причину, чтобы быть гомеопатом.

Если бы у меня не было ещё столько причин впереди, я бы очень хотел распространиться об этом громадном преимуществе гомеопатии: её закон служит руководством в самых тёмных болезнях, – о чём кое-что в следующем письме.

Причина шестая

Чтобы уяснить Вам мою мысль, выраженную в последнем письме, необходимо её несколько развить Я сказал, что гомеопатия возводит врача из зависимого положения терапевта-мастерового на степень мастера.

Пример. Несколько лет тому назад, как может быть Вам известно, в Вашей школе появилось средство против рака – Кондуранго, которое, как и возникшее впоследствии другое средство, хиосский скипидар, скоро опять исчезло из виду.

Kондуранго, подумал я, конечно, не излечивает всякий рак, а какую-нибудь одну разновидность. Как же нам узнать, какую? Клинические отчеты о Кондуранго показали, что оно обладает несомненной целебной силой в известных случаях рака, особенно желудка. Ганеман учит, что верный способ определять целебную сферу лекарственного вещества состоит в даче его здоровым людям, с целью узнать, какие действия оно у них способно вызывать.

Итак, я добыл кору Кондуранго, сделал из неё настой, и стал пить его в значительных количествах. Мой отчёт по этому предмету помещён в "Энциклопедии чистого лекарствоведения" Аллена. Между прочим, я нашёл, что оно производиттрещины в углах рта.

Затем, мне случилось лечить рак левой груди у женщины средних лет, у которой была также глубокая трещина в углу рта с левой стороны, с толстыми затверделыми краями, вероятно, эпителиоматозного свойства. Я думаю, Вы согласились бы с диагнозом если бы видели этот случай. В виду этого, я рассуждал так: мы знаем эмпирически, что Кондуранго может излечивать некоторые случаи рака; я теперь знаю из непосредственного опыта на себе, что оно причиняет трещины в углах рта; гомеопаты утверждают, что подобное подобным излечивается, ergo, Кондуранго должно быть целебным средством в данном случае.

Больная принимала гомеопатический препарат этого средства в продолжение трёх лет, постепенно поправляясь, и, наконец, была совершенно излечена. С того времени прошло уже восемь лет, и она находится в прекрасном здоровье. Кажется, ясно, что, если бы не гомеопатия, это излечение было бы неосуществимо, и больная давным-давно умерла бы от жестокого недуга.

Поэтому, потрудитесь принять этот случай за шестую причину, почему я гомеопат.

Причина седьмая

Хочу Вам представить дальнейшее пояснение того, что гомеопатия обращает ходящего ощупью врача в мастера целебного искусства.

Начиная с 1878 года, я употребляю Ванадиум в известных болезнях, которые, вне гомеопатии, не могут быть излечены – в некоторых случаях атеромы артерий и при жировом перерождении. Я прежде давал Фосфор, Антимоний, Арсеник и т. п., но результаты не всегда были для меня удовлетворительны: меня удовлетворяет только излечение. Поэтому, я принялся за чтение и мне показалось, что я нашёл требуемое в Ванадиуме, которого физиологические действия я описал в "Записках Королевского общества"[2]. Дифференциальные пункты я узнал из статьи г-на Даудсвелля (Dowdeswell) в "Journal of Physiology"[3], под заглавием "О структурных изменениях, происходящих в печени под влиянием солей Ванадиума". Вкратце скажу, что они состоят из настоящего разрушения клетчатки с освобождением пигмента, причём наиболее страдает печень. У меня был случай жировой печени, атеромы артерий, с сильной болью вдоль по направлению основной артерии (arteria basilaris), c большими, сильно пигментированными пятнами на лбу, адинамией и т. д.

Моей пациентке было тогда за семьдесят лет и было очевидно, что она собиралась переселиться в ту страну, откуда нет пришельцев. Благодаря Ванадиуму (я употреблял растворимую аммиачную соль) в гомеопатическом препарате, избранному согласно гомеопатическому закону, эта дама совсем оправилась, теперь ей под восемьдесят лет и она здорова и бодра.

Вот что я называю быть мастером врачебного искусства, а чтобы Вы могли верно оценить полную независимость, с которой я действовал, скажу Вам, что по настоящее время (насколько мне известно), в медицине никто кроме меня, Ванадиум не употреблял.

Разумеется, Вы, как "патентованный", никогда не унизили бы Вашего достоинства до того, чтоб отыскивать средства смиренно и с доверием, полагаясь на закон Ганемана.

Пусть же клинически доказанная мной гомеопатичность Bанадиума к известной форме жирового перерождения послужит седьмою причиной, почему я гомеопат

Другим и моими случаями с Ванадиумом я Вас беспокоить не стану – они только служат подтверждением настоящего; к тому же мне предстоит сообщить Вам еще сорок три причины.

Причина восьмая

Одна дама, живущая недалеко от Вашего дяди, в Кенсингтоне, пришла ко мне 5-го июня 1882 г., жалуясь на ноющую боль в левом боку; боль была временами острой и стреляющей, как раз под рёбрами, в области селезенки: хуже ночью, когда она согревалась в постели. Совместно с этим, левый глаз был затронут: его слёзные точки (puncta lacrymalia) были очень красны. Это сравнительно был простой случай, но пациентка чувствовала сильную боль и пришла, чтобы излечиться. Я уверен, что всякий "патентованный" в этом случае пришёл бы в тупик. Не имея для руководства научного закона, Вы не могли бы его излечить. Для меня этот случай не представил особенного затруднения и я излечил его эссенцией простого грецкого opexa! Вообразите грецкий орех для такого случая! Мы зовем его Juglans regia и я назначил по пяти капель первого сотенного разведения в воде, по три раза в день. Не желаете ли знать научное "почему" этого случая? Это Вам могут сообщить только гомеопатия и труды покойного Клотара Миллера.

Здесь опять Вы видите, какую исполнительную силу придаёт закон подобия нашим познаниям о физиологических действиях лекарств; вместе с тем, он даёт мне восьмую причину, почему я не "патентованный".

Причина девятая

Вы укоряете меня за "насмешливый, оскорбительный тон". Позвольте напомнить Вам, мой патентованный друг, что Вы первый пустились в "насмешки". В доме Вашего дяди Bы чванились тем, что Вы "патентованный", и мнили, что смотрите на гомеопатов с ужасной высоты! Вы непременно хотели иметь мои пятьдесят причин: я посылаю их со всевозможной поспешностью и, если в скобках немножко и подтруниваю, то потрудитесь помнить, что я питаю невыразимое презрение к Вашему неведению, с высоты которого Вы имели дерзость обозвать гомеопатов шарлатанами! Вы, несведущий, предубежденный, хотя и ограждаемый законом практик, развязно требуете, чтоб я оправдал моё профессиональное положение. Говоря о Вашем неведении, я имею в виду лишь Ваше искусство лечения; в других отношениях, я знаю, Вы вполне сведущи.

Я сообщил Вам случай боли в левом подреберье, излеченный посредством Югланс регия. Вскоре после этого случая ко мне явилась молодая девица за советом относительно очень схожей боли, только в правом боку, у нижней части правого легкого. Боль эта длилась три месяца, и пациентка была вследствие этого очень слаба и малокровна.

Chelidonium majus 1, пять капель в воде, утром и вечером, специфически излечили эту боль ровно в две недели. Мне бы хотелось объяснить Вам, почему я в первом случае прописал Югланс, а во втором Хелидониум, но мне недосуг, и потому я должен на этом закончить мою девятую причину.

Причина десятая

Вы крайне ошибаетесь, говоря, что обстоятельство, возвысившее меня (по моему выражению) в мастера своего искусства, очень ограничено в своём применении. Как раз напротив, иначе, где же мастерство? Твёрдое усвоение гомеопатического закона снабжает меня руководством почти во всех случаях. Позвольте пояснить это примером:

Хроническая икота

Если Вы сами не встречали упорных случаев сильной икоты, то спросите Вашего старшего партнёра, и он Вам скажет, что они иногда бывают очень мучительны и совсем не так легко поддаются лечению. Икоту также трудно подвести под нозологическую систему. В начале 1883 года, ко мне привезли молодую девицу, у которой было множество болезненных симптомов, и между ними наиболее выдающейся была икота. Изжога появлялась приступами, которые обыкновенно продолжались с полчаса и повторялись четыре раза в день. В виду сопровождающих симптомов – отсутствие регул, бели, жажда, много слюны во рту – я полагал, что она была рефлексом от матки. Вам кое-что известно о моих взглядах на оспопрививание и о теории вакцинного заражения, которую я постарался установить в одном из моих сочинении[4]. Согласно с этими взглядами, я, ex hypothese, назначил Тую, но она пользы не принесла. Затем я дал Сепию, классическое средство у гомеопатов против белей, но и она не помогла. Как же я поступил? Я обратился к закону гомеопатии и к пророку Ганеману! У моей пациентки была жажда; язык был обложен; её тошнило, рот был наполнен жидкостью; у неё была головная боль, она часто зевала; у неё была икота; она жаловалась на слабость и чувство утомления во всех членах; вообще, её симптомы очень походили на симптомы Cyclamen, приведенные в Чистом Лекарствоведении Ганемана, и поэтому, если понятие о подобных имеет какое-нибудь значение, Цикламен должен был излечить мою больную, – что и случилось. Третье десятичное разведение почти излечило её, но не совсем, и потому я обратился ко второму десятичному, когда появились регулы. Но последнее деление, по-видимому, действовало хуже предыдущего, и потому я снова назначил третье. Затем, так как икота ещё не совсем прошла, я предписал первое десятичное и по той же причине перешёл на тридцатое сотенное деление – и что же? передайте это только шёпотом Вашим друзьям – против икоты более лекарств уже не требовалось! Потрудитесь же принять, как десятую причину, почему я гомеопат, тот факт, что с помощью гомеопатии я в состоянии излечивать икоту безопасно и приятно: на этот раз я излечил её посредством Цикламена.

Причина одиннадцатая

Я просил бы Вас позволить мне привести, в виде одиннадцатой причины, почему я гомеопат, также замечательный случай икоты. Он уже был опубликован в моей книжке "Natrum muriaticum", откуда я и выписываю его.

Жена пастора, около 50-ти лет от роду, пригласила меня 20-го февраля 1878 г., жалуясь на сильное расстройство пищеварения и другие симптомы, указывающие на Natrum muriaticum, Я спешил, и потому не вошёл во все подробности. Назначил Натрум муриат. 6 растирания по 6 гран в воде, дважды в день; оно излечило следующие симптомы: икоту, появлявшуюся утром, в полдень и к ночи, no крайней мере в продолжение десяти лет, и причинённую хинином; икота была нешумная, но потрясала всё тело, продолжалась около десяти минут и была очень мучительна.

"Почему вы знаете, что икота действительно происходит от хинина?", – спросил я. Она отвечала: "Три раза в своей жизни я принимала хинин от невралгии в правой стороне лица, и каждый раз у меня появлялась икота; в первый и второй раз она постепенно проходила, а после третьего раза она сделалась постоянною. Я просила покойного д-ра Гайнда не давать мне хинина, так как он всегда вызывает у меня икоту, но он прописал его; я принимала его и получила икоту, которая продолжалась до тех пор, пока не стала принимать ваши порошки. Теперь уже прошло более десяти лет, как я принимала хинин".

Икота была излечена совершенно. На заявление пациентки, строго правдивой женщины, можно было положиться вполне.

Она уже давно гомеопатка и в течение последних трёх лет лечилась у меня от хронической горловой боли, головокружения, сердцебиения и однажды от сильного угнетения духа. Она и прежде упоминала об икоте, но я совсем позабыл про это, а при настоящем случае, она даже ничего не заявила о ней, так что излечение икоты было чисто случайное! Но это заставило меня углубиться в тысячный раз в учение Ганемана о динамизации лекарств и сильно поколебало моё недоверие к нему.

Икота есть известное следствие приёмов хинина (Энциклопедия Аллена, т. III, стр. 226, симптомы 370 и 379).

Из приведенного случая видно –

  1. Действие хинина, данного в лекарственных дозах от невралгии у женщины, может длиться с лишком десять лет.
  2. Natrum muriaticum в шестом paстирании служит противоядием этого действия хинина.
  3. То же самое вещество в обыкновенной форме, т.е. поваренная соль, не служит ему противоядием даже при ежедневном употреблении в разных количествах и разных видах в течение десяти лет. А так как сырое вещество не производит того, что быстро производит растёртое вещество, то из этого следует, что
  4. Растирание настолько изменяет вещество, что оно приобретает совершенно новую силу, и, следовательно –
  5. Учение Ганемана о динамизации лекарственных веществ не миф, a факт в npupоде, доступный научному экспериментальному доказательству, а, имея в виду, что сырое вещество было принимаемо ежедневно, в течение многих лет во всевозможных количествах и в растворах самой разнообразной силы, выходит, наконец, что
  6. Ганеманов метод приготовления лекарств не есть только простое разведение, а положительно силу-развивающий или силу-производящий процесс, т.е. истинная потенцизация или динамизация.

Лучшего случая для доказательства этого положения, чем вышеприведённый, и желать нельзя, но у меня записаны другие случаи, подтверждающие его и, вместе с тем, представляющие некоторые новые черты.

Прежде, однако же, чем расстаться с этим случаем, не мешает сообразить, какому громадному множеству видоизменяющих влияний подвергалась эта женщина целых десять лет, включая жизнь на берегу морском и ежедневное употребление соли, а, тем не менее, икота упорствовала до тех пор, пока не была дана динамизированная соль.

Прежде, чем придти к этим заключениям, я всячески ухищрялся объяснить факт чем-нибудь другим, тем более, что относился к нему с немалым скептицизмом, но все мои старания остались тщетными. К тому же, мне требуется более скептицизма, чтоб не поверить ему, чем поверить.

Таким образом, я нахожусь в дилемме: или я должен верить в учение о динамизации лекарств, или не верить неопровержимому свидетельству фактов, что присуще умалишённым.

Не можешь ли ты, читатель, будучи более искусен и более скептик, пособить мне выпутаться из этой дилеммы? Очень желал бы, чтоб ты был в состоянии сделать это, потому что учение о динамизации лекарств как бы отнимает твёрдую почву из-под ног, и оставляет человека стоящим на воздухе.

Это описание случая икоты может показаться слишком пространным, но он научил меня многому, и это должно служить оправданием, почему я его не сократил.

Причина двенадцатая

Так как Вы не ответили на мое последнее сообщение, то я Вас обеспокою третьим случаем икоты, который послужит двенадцатой причиною, почему я гомеопат.

29-го марта 1887 г. ко мне привели десятилетнюю девочку, страдавшею, по заявлению матери, малокровием, вялостью, желчностью, болью горла, тошнотой, слабостью, лобной головной болью, утомлением по утрам, слабой памятью, кислым дыханием, отрыжкой, икотой, белыми, скудными испражнениями, болью в левом боку при всходе на гору. Я нашёл эндокардиальный шум, лучше слышимый у основания, и очень заметное увеличение селезёнки. Больная не выносила холода; оспа ей была привита только однажды; у неё была ветряная оспа и корь.

Вам известно, что я считаю оспопрививание болезнью, которую называю vaccinosis, и по этому поводу написал маленькую книжку, но дело, собственно, не в этом, а в гомеопатии, которая ведет к тому же предписанию, как и моя теория о вакцинозе. Thuja occidentalis 30, в нечастых приёмах, вылечила икоту; селезёнка уменьшилась наполовину и, что довольно странно, эндокардиальный шум также исчез. Впрочем, я хочу обратить Ваше внимание на излечение икоты посредством Туи. Заметьте, я Вам представил три случая икоты, из коих один был излечен посредством Cyclamen eurapaeum, второй помощью Natrum muriaticum и, последний, с помощью Thuja occidentalis; это разнообразие средств выказывает одновременно дух гомеопатии и обширность её господства над болезнью. Постороннему человеку, не понимающему гомеопатии, это разнообразие средств составляет большой камень преткновения, мешающий усвоить её многим способным добросовестным исследователям, а, между тем, в этом-то и заключается сила системы, хотя практика её, вследствие этого, становится чрезвычайно трудной. Для нас вся природа есть наша фармакопея, т.е. для всякого гомеопата, вполне усвоившего предмет, выучившегося ходить без костылей и желающего трудиться! И хотя я Вам рассказал три случая икоты, излеченные тремя различными гомеопатическими средствами, тем не менее, если бы Вы спросили меня, какое я рекомендую испробовать средство против икоты, я мог бы только сказать: "Тo средство (быть может, и вовсе ни одно из трёх вышеупомянутых), которое имеет наибольшее патогенетическое сходство с подлежащим излечению случаем икоты". Кажется, я стреляю через Вашу голову!

Причина тринадцатая

Совершенно верно, я и не утверждал, что икота смертельная болезнь, я утверждаю только, что она часто бывает очень мучительна, и что гомеопатия может излечить её приятно и безопасно. Большего, чем безопасное и приятное излечение, я не требую ни от какой системы медицины. Но позвольте перейти к тринадцатой причине.

Хорошо известная сопранная певица пришла ко мне, страдая афонией: горло представляло, как это обыкновенно называют, фолликулярную гиперемию. Вы, может быть, слышали, что гомеопаты очень ценят Арнику как средство от ушибов, вывихов и т. п.; вообще при всяком повреждении. Употребив тщетно много средств, я, наконец, понял, что, в данном случае, афония происходила от перенапряжения голосовых струн. Вместе с тем, у пациентки была небольшая пустула на затылке и прыщики на коже.

Арника излечила этот случай, уподобляясь в своем физиологическом действии его симптомам.

Вы, может быть, скажете, что и афония не смертельная болезнь. Не мешает Вам раз и навсегда избавиться от вульгарного заблуждения, в которое впадает профессия и публика, будто бы гомеопаты претендуют излечивать неизлечимое! Заметьте, хотя бы для Вашего собственного сведения, что гомеопаты вовсе такой претензии не заявляют, они только говорят, что гомеопатия излечивает всё излечимое гораздо лучше, чем всякая иная доселе известная медицинская система. Гомеопаты не утверждают, что другие системы бесполезны, или что гомеопатическая система непогрешима, a только, что, по настоящее время, гомеопатия далеко превосходит всякие другие способы лечения. Поняли?

Как бы то ни было, то я полагаю, что излечение застарелого случая афонии у певицы с помощью арники составляет довольно основательную причину, чтобы быть гомеопатом; во всяком случае, оно будет моей тринадцатой причиной.

Р. S. Говоря, что гомеопатия не претендует излечивать неизлечимое, я оставляю вопрос об излечимости открытым; гомеопатия не признает случай неизлечимым, потому что он объявлен таковым известными врачами, считающими себя "патентованными". Неспособность излечивать ещё не даёт неизлечиваемого неизлечимым. Потрудитесь, пожалуйста, сделать себе умственную отметку по этому поводу, так как то, что вы, "патентованные", считаете неизлечимым, может и не быть признано таковым гомеопатами. Моя застарелая плевритическая болезнь была объявлена неизлечимой всем факультетом, а, между тем, Bryonia alba гомеопатов излечила её!

Причина четырнадцатая

Вы не верите, что Арника полезна при ушибах и, к тому же, она ядовитое средство, вызывающее опасную, или, во всяком случае, сильную рожу. Ваши верования меня не касаются, я имею дело с клиническими фактами. Я излечил застарелую афонию Арникой и послал Вам описание этого случая, как тринадцатую причину, почему я гомеопат; верите ли Вы мне или не верите в антитравматические свойства Арники – это дело Ваше. Смело утверждаю, что Ваш скептицизм уж никак не излечил бы этого случая.

Далее, я не отрицаю, что Арника вызывает сильную и даже опасную рожу. Мне это хорошо известно, я сам это видел и из Ваших уст беру мою четырнадцатую причину, почему я гомеопат.

Затяжная рожа, излечённая арникой

Несколько лет тому назад выдающийся член Общества Друзей[5] сообщил мне письмом, что он уже давно страдает рожей лица, появляющейся в разные промежутки времени. Я прописал Арнику, в довольно высоком разведении и в нечастых дозах, после чего рожа прошла и болеe не возвращалась. Спустя долгое время, он написал мне очень признательное письмо, незаслуженно восхваляя меня за то, что у меня хватило смысла видеть, что Всемогущий установил законы в терапии для руководства его бедных больных детей.

Вы говорите, что Арника вызывает рожу; я не сомневаюсь в справедливости Bашего заявления, а Вы можете поверить, что Арника вылечивает рожу, что и составляет мою четырнадцатую причину, почему я гомеопат. Вам известны дурные качества Aрники, состоящие в том, что она производит рожу; я сообщаю Вам о её доброй славе, а именно, что она обладает способностью излечивать рожу, а интеллектуальное звено, пополняющее эту маленькую цепь, есть закон подобия, который Господь внушил некоему Самуилу для возвещения миру.

Причина пятнадцатая

Вам нечего так сердиться на мою последнюю причину; не я заставил расти Арнику, не я одарил её свойством вызывать рожу, не я открыл терапевтический закон, о котором идёт речь. Я только пользуюсь этим законом для излечения моих пациентов, точно так, как употребляю полезное изобретение, называемое ложкой, чтоб есть ею суп. Для меня это просто средство к цели, фокусов тут никаких нет.

Как раз в то время, что я писал Вам мою последнюю причину, почему я гомеопат, я был позван по телеграфу для подачи помощи в очень тяжком случае воспаления миндалин. Я поспешил к страдающей девице и нашёл, что были употреблены без пользы различные средства, и больная в течение двенадцати часов не могла проглотить несколько капель жидкости. Даже сок одной виноградины не мог быть проглочен и, казалось, оперативное вмешательство сделалось совершенно необходимым. Я дал пять гран третьего сотенного растирания средства, с которым, быть может, Вы незнакомы, под названием Baryta саrbonica – углекислый барий. Часов через двенадцать, больная была в состоянии съесть большую чашку хле6a с молоком. Я и до этого часто излечивал воспаление миндалин этим средством; впрочем, это делалось тысячи раз другими; тем не менее, случай этот должен послужить моей пятнадцатой причиной, и притом недурной причиной, в чём признательно может удостоверить сама девица.

Причина шестнадцатая

Вы помните случай икоты, излеченной с помощью Natrum muriaticum? Пока это удивительное средство у меня на уме, приведу случай, который будет шестнадцатой причиной, почему я гомеопат. Здесь Вы опять заметите, как обширно понятие о подобных, так как этот случай вытекает из вышеупомянутого.

Джон Г., 29 лет, матрос, пришёл ко мне 21 апреля 1878 года и рассказал, что в Калькутте, в сентябре 1877 г., у него раза два-три в день были приступы лихорадки, с водянистой рвотой. Пролежал он там, в больнице, три недели и принимал рвотные, хинин и тонические средства. Выписался излеченным, но до выхода из порта вновь захворал лихорадкой. На пути из Калькутты в Ливерпуль, продолжавшемся пять месяцев, он, в первые три месяца, имел от двух до пяти приступов в неделю и принимал много порошка, вероятно, хинина, который ему давал капитан. Затем, лихорадка у него прошла, и он находился в следующем состоянии. "Боль в правом подреберье, икры обеих ног очень болезненны при дотрагивании, тверды и неподвижны, левая нога полусогнута и он не в состоянии её выпрямить". В этом состоянии он находился два месяца в море и две недели на берегу, и таким он теперь пришёл ко мне, хромая, опираясь на палку и ощущая сильную боль при движении.

Моча мутная и красная, испражнения низом правильные, кожа тёмного цвета, соединительные оболочки глаз жёлтые.

Пьёт около трёх бутылок пива в день. Я посоветовал ему не изменять образа жизни до тех пор, пока не поправится, а затем пить меньше пива. Первой части совета он последовал, как я узнал от его брата, о второй я не имею сведений.

Случай икоты имеет прямое отношение к настоящему, так как мы, очевидно, имеем дело с перемежающейся лихорадкой, подавленною хинином. Ввиду этого, я назначил Natrum muriaticum 6-го растирания по шести гран в воде, через четыре часа.

Апреля 27. Боль в боку и ноге прошла совершенно в три дня, и моча тотчас же очистилась, но на четвёртый день боль возвратилась в одной левой икре, которая сегодня красна, болезненна, опухла и при надавливании на кожу остаются впадины. Ходит с помощью палки.

Продолжать лекарство.

Мая 4. Почти здоров, лёгкая боль в левой икре во время ходьбы. Имеет совершенно здоровый вид и вошёл в комнату свободно, без палки.

Ему кажется, что у него была дрожь несколько ночей тому назад. Продолжает потеть по ночам с тех пор, как у него появилась перемежающаяся лихорадка, приходится менять простыни каждую ночь.

Продолжать лекарство.

Мая 11. Совершенно здоров.

Убеждаю Вас подвергнуть поваренную соль основательному и всестороннему изучению. Тот факт, что она, в раздробленных приёмах, представляет такое великолепное согревающее средство и излечила это осложнение лихорадки и хинина, конечно, даёт право считать её очень хорошей причиной, чтобы быть гомеопатом, так как пользоваться ей таким образом возможно исключительно на гомеопатических основаниях.

Причина cемнадцатая

Не так много лет тому назад, дочь одного из лондонских альдерменов страдала страшной невралгией лица, которая продолжалась уже очень давно, появляясь по временам, и на излечение её не было пощажено ни хлопот, ни издержек. Их постоянным врачом был гомеопат, но ему не удалось излечить эту невралгию, несмотря на консультации с другими искусными врачами.

Я нашёл, что боль ухудшалась в холодную погоду и на 6epегу морском, вдали же от моря она появлялась реже и была не так сильна, и что при появлении боли глаза слезились. Шестое растирание Natrum muriaticum по щепотке в воде трижды в день, излечил мою молодую пациентку в три недели, и это антиневралгическое свойство Natrum muriaticum должно служить семнадцатой причиной, почему я гомеопат.

Причина воcемнадцатая

Вы спрашиваете, отчего же, несмотря на все достоинства приписываемые мной гомеопатии, её практиканты находятся в таком ничтожном меньшинстве в профессии. Полагаю, что быть в меньшинстве, не значит по необходимости быть в заблуждении.

Вы убеждены, я думаю, что земля вращается? Было время, когда утверждавшие это находились в меньшинстве и были недалеки от костра, если осмеливались высказывать своё мнение.

Вы, лично, посвятили немало внимания "болезням органа кровообращения", и (как я мог вывести из разговора с Вами) несколько гордитесь тем, что знаете побольше других о силах, управляющих кровообращением – не так ли? Во время оно, прозвище "циркулятор", придаваемое верующим в открытие Гарвея, считалось очень позорным эпитетом в нашей "либеральной профессии" – нисколько не лучше "гомеопата" в наши дни; и разве я не слышал аплодисментов, которые однажды вызвал знаменитый оратор, воскликнув: "Низок тот, кто не осмеливается отстаивать право против двух или трёх?". Ваш аргумент меньшинства истаскан.

В предпоследний раз я писал Вам о cогревающих свойствах Natrum muriaticum, и Вы желаете знать, на какой специальный центр оно действует. Точное место действия его мне неизвестно, но я знаю, что оно часто сообщает зябкому человеку теплоту, а это немалое достоинство.

Несколько лет тому назад мне случилось пользовать детей одной вдовы в окрестностях Лондона, и так как излечение было удачное – гомеопатическое, мой друг! – она захотела посоветоваться со мной относительно её нервов, и когда мы поговорили об этом предмете, она сказала: "Вероятно, бесполезно просить у Вас совета относительно моих приступов озноба и дрожи; никто не в состоянии пособить им". Происходили они следующим образом: когда она ложилась ночью спать, у неё появлялась дрожь, которая в постели достигала такой степени, что зубы у неё стучали и кровать тряслась от движений её тела. Она страдала этим уже несколько лет и пользовалась у многих врачей, но никто не мог вылечить её. Она поименовала тщетно лечивших её пятерых хорошо известных врачей-гомеопатов, из коих один, не признававших динамизированных лекарств, бросил гомеопатию и теперь любит издеваться над нами. Не взирая, однако же, на всё это, динамизированное Natrum muriaticum излечило эти приступы дрожи скоро и радикально. Долгое время спустя, дама эта сообщила мне, что у неё в спальне на камине постоянно стоит пузырёк с лекарством в случае надобности или как мы, врачи выражаемся pro re nat;, но она более не нуждалась в нем.

Я называю Natrum muriaticum моим теплотворным средством. Испытайте его!

Причина девятнадцатая

Да, Вы совершенно правы, наш Natrum muriaticum есть ваш хлористый натр, простая столовая поварённая соль, в меня вовсе не удивляет, что Вы не можете поверить, чтобы она могла быть в каком-нибудь смысле лекарством. Многие врачи-гомеопаты того же мнения, но что значат Ваши и их верования перед лицом клинических фактов. Я излечил довольно значительное число болезней посредством Natrum muriaticum – зябкость, опухания селезёнки, запор на низ и, особенно, невралгии, и потому для меня безразлично, что Вы и они думают о нём Я знаю.

Теперь мне хотелось бы сообщить Вам ещё одно из моих наблюдений с Natrum muriaticum – наблюдение не только интересное, но имеющее важное практическое значение, и затем я уже не буду более беспокоить Вас моей аттической солью.

Я могу рассказать его в немногих словах. Одна дама, жена офицера, приехала из Индии, чтобы лечиться у меня. Её пригласили погостить у родственников мужа в прелестном местечке у моря, в графстве Суссекс, но она не могла остаться там, потому что всегда чувствовала себя нездоровой. "И знаете", – сказала она, – "это такое для меня несчастье, потому что там жизнь ничего бы мне не стоила, я пользовалась бы экипажем и всяким комфортом, а, между тем, я принуждена отклонить предложения и тратиться на противные меблированные комнаты". "Отчего же Вы не можете там жить?" – "Ах, это у моря, а я там, точно также как на корабле, всегда бываю ужасно больна".

Что же? Natrum muriaticum 6-го растирания до такой степени изменило состояние этой дамы, что она не только могла жить в сказанном месте, но даже наслаждаться и сидеть на берегу морском.

Вот моя девятнадцатая причина, почему я гомеопат, и если Вы примете её, я обещаю не утруждать Вас более хлористым натрием или поваренной солью гомеопатов.

Причина двадцатая

Если бы я не обещал не говорить более о Natrum muriaticum, я бы Вам рассказал о весьма замечательном излечении им головной боли, но я должен исполнить обещание. Скажу только, что пациентка жила на берегу моря и лечилась там у врача, который потрудился осмеять опубликованные мною наблюдении над Natrum muriaticum и, тем не менее, Natrum miriaticum вылечило даму.

Telle est la vie – medicale.

Молодая жена помещика явилась ко мне в начале лета l887 г. с сильной болью в задней части головы, которой страдала уже целый год. Она постоянно просыпалась с ней; боль была пульсирующая, а во время perул она чувствовала боль также во л6y. Левый яичник несколько опух и чувствителен. Thuja occidentalis в довольно высоком разведении и в нечастых приёмах излечила её сразу. Спустя три месяца, удостоверившись в действительности излечения, она написала мне благодарственное письмо. Пусть это излечение головной боли посредством Туи 30 будет моей двадцатой причиной, почему я гомеопат.

Причина двадцать первая

Вы пишите, что мои последние письма как бы рассчитаны на то, чтобы выказать превосходство моей гомеопатии перед гомеопатией других врачей.

Могу сказать, что такого намерения у меня не было: я имел в виду показать, что верования часто не имеют ничего общего с фактами: так, например, вы, аллопаты, издеваетесь над гомеопатией, а, тем не менее, эта система медицины верна. Многие врачи-гомеопаты насмехаются над некоторыми из самых блестящих торжеств той самой системы, которой они придерживаются. В обоих случаях заблуждение однородно: и те, и другие ребячески полагают, что присущая им способность действия составляет предел возможного. Я только хотел показать ошибочность такого суждения, а это важно, потому что худшими врагами гомеопатии часто бывают её неспособные практиканты. Чтобы пояснить мою мысль, позволю себе привести, как двадцать первую причину, нижеследующий случай.

Меноррагия, длившаяся пятнадцать лет и излеченная фосфором

Дама эта имела 51 год от роду, и потому, если хотите, можете назвать этот случай метроррагией, хотя регулы её ещё не прекращались. Она пришла ко мне в октябре 1882 г. и сообщила, что кровотечения у неё началось 15 лет тому назад после выкидыша. У неё бывали сильные кровотечения во время родов. Phosphorus высокого деления вылечил её. Она сделалась значительно тоньше в талии и сказала, что чувствует себя молодой девушкой. Я давал ей другие промежуточные средства – Lachesis, Thuja, Ferrum и Arnica, но кровотечение было излечено Фосфором, к которому я прибегал три pаза с промежутками в несколько месяцев, и в последний раз я назначил Phoshorus высокого деления.

Привожу этот случай, потому что он представляет пример чистейшей гомеопатии, а, между тем, большинство врачей-гомеопатов не верит в так называемые высокие деления. Из этого следует, что или они ошибаются, или я заблуждаюсь. Если бы Вы просили эту даму поверить, что я назначал ей слабодействующие средства, то она засмеялась бы Вам в лицо. И, на самом деле, они были очень сильны. А подумайте только о тех бутылях железных капель и разных укрепляющих средств, которые она без пользы принимала в течение этих пятнадцати лет!

Причина двадцать вторая

Вы говорите, что очень ошиблись во мне, полагая, что я всегда назначал очень крупные "для гомеопатии дозы", и что Фосфор, который я однажды приготовил в стакане для Вашей тетушки, просто "дымился"!

Я не могу рассуждать с Вами о гомеопатической (или, если хотите моей) нозологии, но сообщу Вам моё правило, а именно: Доза зависит от степени подобия – чем ближе сходство, тем выше разведение и менее часты приёмы; чем слабеe степень подобия, тем ниже приёмы и чаще их повторения. Мои дозы простираются от нескольких крупинок двухсотого деления через неделю до десяти капель крепкой тинктуры (разумеется, слабых средств) четыре раза в день.

Доза нередко имеет такое же важное значение, как и лекарство, и гомеопаты исключительно придерживающиеся одних низких или одних высоких делений, являются одноглазыми практиками, хотя, разумеется, и они цари среди слепых, т. е., аллопатов.

Вы сами виноваты, что я коснулся спорного вопроса о дозе, относящегося к гомеопатии, как бесконечный ирландский вопрос к британской политике.

Двадцать второй причиной, почему я гомеопат, я приведу случай, опубликованный мной несколько лет тому назад под заголовком

Костный нарост на правой пяточной кости, излеченный посредством Hecla lava

Д-р Гарт Уилкинсон (Garth Wilkinson), во время своей экскурсии в Исландию, заметил у животных, пасущихся на местах, куда попадает мелкая зола с горы Геклы, огромные наросты на челюстных и других костях. Как приверженец научной системы медицины, основанной Самуилом Ганеманом, он воспользовался этим наблюдением для целей лечения, привёз с собою небольшое количество лавы с горы Геклы, и она успела уже проявить себя очень действенным средством в страданиях, подобных тем, которые она способна вызывать.

3 июля 1880 года ко мне пришла девица пятнадцати лет, у которой на правой пяточной кости находился нарост несколько меньшей величины и площе половинки скорлупы грецкого opеxa. В наросте этом временами ощущалась боль. В других отношениях здоровье её было удовлетворительно, только зубы у неё были не совсем крепкие, а в холодное время года она сильно зябла, и у неё появлялись на руках и ногах ознобления. Назначена Hecla lava 2-го растирания, по шести гран, три раза в день.

17-го июля. Нарост уменьшился в объёме, боли в нём вовсе не ощущаются. Продолжать.

25-го сентября. Нарост исчез совершенно и при сличении двух пяток, между ними не заметно ни малейшей разницы.

Hecla lava как показывает анализ, состоит из кремнезёма, глинозёма, кальция и магнезии c примесью окиси железа, поэтому нисколько не удивительно, что он может производить и излечивать костные наросты.

Товарищ-аллопат, вот научная терапия, а ты чем заменяешь её? Даешь всасывающие средства и смазываешь йодом? Но поручишься ли ты, что твои всасывающие не всосут, вместо нароста, частичку поджелудочный железы, или другой мелкой железы?

Или ты так же верен своему правилу: Contraria contraribus curantur? B таком случае, потрудись сказать мне, что представляет противоположное костному наросту?

Причина двадцать третья

Ссылаясь на мою заметку в предпоследнем письме относительно того, что многие врачи-гомеопаты не верят в так называемые высокие деления лекарств, мне бы хотелось прибавить ещё одно или два слова, так как я вижу из Вашего ответа (только что полученного), что Вы меня не так поняли. Я не хотел сказать, что никто из врачей-гомеопатов не верит в сказанные разведения, но что верит в них незначительное меньшинство – у нас, быть может, около одной четверти. Затем, описанное мною излечение кровотечения фосфором вовсе не "изолированный случай этого рода", а один из очень многих; массы подобных случаев были опубликованы в гомеопатической литературе задолго до того времени, когда я познакомился с предметом. Вы, очевидно, забываете, что я поставлен в невозможность ссылаться на нашу литературу.

Чтобы Вы не приписали такого же ограничения употребления Hecla lava при костных наростах, я скажу, что в нашей литературе Вы можете найти ещё более замечательные случаи, и не подумайте, что тут действует вера, – один дублинский врач излечил у лошади своей большой нарост тем же самым средством. В виде двадцать третьей причины, почему я гомеопат, позвольте сообщить Вам следующий случай.

Излечение черепного нароста посредством Аurum metallicum

Случай этот был опубликован мною уже давно, и потому я не стану утруждать Вас подробностями. Скажу только, что с помощью золота в гомеопатическом препарате мне удалось вполне излечить костный нарост в черепе одного мужчины. Это также вовсе не единственный случай; напротив, такие случаи попадаются часто за последнее полустолетие и ещё раньше того.

Причина двадцать четвёртая

Мне очень желательно показать Вам разницу между эмпирическим и научным, т.е., гомеопатическим, излечением, и с этою целью я приведу Вам как двадцать четвертую причину, почему я гомеопат, некогда опубликованную мною статью об Аралии. Я избираю её потому, что Вы, по-видимому, считаете мои отдельно взятые случаи "изолированными".

Кашель Аралии

Aralia racemosa не есть общепринятое гомеопатическое средство, и испытание, произведённое д-ром Джонсом, помещено д-ром Алленом не в самой Энциклопедии, а в Прибавлении.

Д-р Юз также включил её теперь в свою хорошо известную Фармакодинамику, но лишь в числе дополнительных средств. Поэтому она, кажется, только начинает боязливо заглядывать в нашу обширную лекарственную обитель. Мне неизвестно, были ли произведены какие-либо клинические опыты с этим средством, кроме тех, которые мы находим в Терапии Гэйля (Hale).

Оказывается, что растение это пользуется обширной славою в Соединенных Штатах, как средство от кашля, и это дает нам основание предполагать, как справедливо говорить профессор Гэйль, что оно должно иметь какое-нибудь специфическое сродство к дыхательным органам. Простой народ каким-то образом узнал, что Аралия полезна при кашле, а д-р Гэйл записывает себе это для памяти. Затем ещё шаг вперед сделал д-р Джонс, который в 1870 г. испытал её на себе и, таким образом, извлёк народное средство из полезного эмпиризма и возвёл его в научную почву ганемановой индукции.

Лет шесть или семь тому назад мне случилось читать отчёт об исследовании д-ра Джонса, помещённый в книге Гэйля "Новые средства", и меня поразил характер кашля, вызываемого Аралией. Быть может, я обратил на это особенное внимание ввиду того факта, что я как раз в это время пользовал одну даму, у которой кашель появлялся, когда она ложилась спать. Я пробовал разные лекарства, но мне никак не удавалось излечить этот кашель, и потому я стал винить сырость дома, в котором жила моя пациентка, и близость его к ручью, живописно заслонённому ивами. Были употреблены Hyoscyamus, Digitalis и много других средств, но кашель не поддавался. Рассказывать ли мне печальную историю, как больная лишилась доверия к своему врачу (автору) и к его хвалёной "патии" и стала прибегать к патентованным средствам и разным успокаивающим микстурам? Понятно, что я почувствовал себя униженным и решился прилежнее заняться своим лекарствоведением. Очевидно, что кашель был излечимым, так как самое тщательное физическое исследование не обнаруживало ничего, кроме нескольких влажных хрипов, соответствовавших очень умеренному отделению мокроты.

Неудачи иногда бывают весьма поучительны. Непосредственно после получения отказа от этой дамы, я был занят чтением "Новых средств" Гэйля, и мне попалось то место в испытании Аралии д-ром Джонсом, где он говорит: "В 3 часа пополудни я принял десять капель цельной тинктуры в двух унциях воды. Интересная книга заставила меня забыть мой приём, но события ночи освежили мою память".

Затем, он говорит, что отправился спать в двенадцать часов совсем здоровым, но едва только успел лечь, как с ним сделался припадок удушья.

Я положил книгу и сказал себе: "Да ведь у г-жи N совершенно такой же кашель. Она ложится в постель, и её тотчас начинают мучить кашель и удушье".

Прошло немного времени, меня попросили приехать, так как у одного из детей этой дамы была экзема. Прописав мальчику лекарство, я боязливо спросил её о кашле. "Ах, мне нисколько не лучше; я перепробовала всё и не знаю, что и делать". Я сел за стол и написал:

Rp. Aralia racemosa 2, – и она излечила cito, tuto et jucunde, не потому только, что Аралия полезна при кашле и имеет сродство к дыхательным органам, а потому, что она способна возбуждать кашель, схожий с тем, который подлежал излечению.

С того времени я излечивал такого рода кашель посредством Аралия раз тридцать или сорок.

Случай II. Tussis Araliae. Прошлым летом ко мне пришла за советом дама. Она живёт в Лондоне и пользовалась у хороших врачей-гомеопатов от страдания горла, которое несомненно облегчилось, но её не покидал кашель и она уже собиралась отправиться на юг, свою родину, так как родные стали опасаться за её грудь. Кашель у неё был идентичен с кашлем г-жи N, но единственная разница состояла в том, что он появлялся лишь после первого кратковременного сна. Она ложилась совсем здоровой (как г-жа № и как д-р Джонс) и засыпала, но после короткого сна просыпалась с сильным приступом кашля, который продолжался целый час и более.Aralia 3 излечила её совершенно в несколько дней, и она отказалась от намерения отправиться на юг.

Случаи III. Tussis Araliae. У шестилетней девочки в сырую погоду появляется крупозный кашель, который обыкновенно уступает Дулькамаре. Иногда же остаётся ночной кашель, подобный тому, который описан в случае II, т. е., она ложится, засыпает и скоро просыпается с сильным припадком кашля. Сначала я не подумал об Аралии и без пользы давал Hyoscyamus, Gelsemium, Aconitum, Spongia, Hepar, Dulcamara, Phosphorus и Bryonia. Затем, ввиду появления кашля ранней ночью, я решился испробовать Аралию, которая подействовала очень быстро.

Случай IV.Tussis Araliae. Мужчина, лет пятидесяти, страдающий одышкой, с умеренной эмфиземой лёгких, уже давно находится под моим попечением. Первоначально у него появлялась одышка при движении, а по ночам бывали приступы удушья и кашля. После продолжительного курса конституционального лечения ему стало легче, но, когда он простужается, у него появляется бронхиальный катар с ранним ночным кашлем.

Было бы утомительно подробно описывать лечение; достаточно будет сказать, что оно состояло из антипсорных средств и лекарств, действующих на печень.

Однажды господин этот спросил меня, не могу ли я дать ему лекарство от кашля, которое он мог бы держать у постели, потому что, когда он схватывает простуду (как теперь), он ложится спать здоровым, но скоро просыпается от сильного припадка удушья, который длится от одного до двух часов, после чего, отхаркнув немного мокроты, он снова засыпает.

Я прописал порошки Аралии 3 pro re nata. Когда я в следующий раз увиделся с ним, он воскликнул: "Я думал, что эти порошки меня убьют! По Вашему наставлению, я принял один порошок и у меня сделался кашель хуже, чем когда-либо, но он скоро прекратился и более не возвращался".

С того времени он держит эти порошки у постели, и они неоднократно помогали ему. Ухудшения после первого раза не было.

Эти наблюдения представляют только образчики, но они полезны; приводить же другие было бы утомительно.

Из этого видно, что, хотя Аралия ещё новое средство, но она, сравнительно, мой старый друг, и я могу с доверием рекомендовать её против раннего ночного кашля, появляющегося или непосредственно, когда ложишься спать, или, чаще, после первого дополуночного сна.

У профессора Джонса кашель появился тотчас, как он лёг в постель, но это было уже в полночь; мои же пациенты, кажется, ложились раньше. Из довольно обширного опыта я прихожу к заключению, что Аралия гомеопатична своему кашлю в силу времени его появлению и лежачего положения больного.

Она не помогает, кажется, при кашле, появляющемся во всякое время ночи и бесполезна также при кашле от удлинённого язычка; она также, насколько мне известно, не излечивает страдания лёгкого, идущие дальше бронхиального раздражения, и катара. Она положительно бесполезна при настоящем удушье, наступающем после полуночи или в 2 и 3 часа утра. В таких случаях я не имел от неё успеха. Но, в вышеописанной разновидности кашля, она представляет remedium probatissimum. Здесь мы в тысячный раз усматриваем точность нашей гомеопатической науки.

В заключение выражаю мою признательность профессору Гэйлю за то, что он обратил моё внимание на мою дорогую подругу Аралию и ещё более глубокую благодарность професcopу Джонсу, которой ближе познакомил меня с ней. Как гомеопаты, мы должны быть глубоко признательны всем исследователям лекарств.

Причина двадцать пятая

Года три тому назад мне пришлось дать мнение о положении одного живущего в Лондоне господина средних лет, которого считали умирающим. Он не особенно верил никаким врачам и никакой "патии", и уже много лет переходил от одного врача к другому, по поводу серьёзного порока сердца и страшной диспепсии. По его мнению, аллопатические средства помогали ему лучше, но только ненадолго. Сигнатурки показывали, что диагноз был поставлен верно, и с точки зрения аллопатов его пользовали недурно. Он принимал укрепляющие средства, противокислотные и соли йода, но его болезнь – аневризма аорты – ухудшалась.

Гомеопаты лечили его симптоматически, а симптомов было довольно – были дни, когда ему казалось, что он совсем оправился, но затем ему опять становилось хуже – аневризма, очевидно, увеличивалась. Когда я впервые увидел его, он казался почти умирающим и уже принял последние церковные обряды.

Исследовав его хорошенько и приняв во внимание состояние его тканей и органов и величину аневризмы, насколько возможно было её определить, я высказал мнение, что он может медленно поправиться и окончательно выздороветь. Господин этот впоследствии женился и аневризма, хотя не совсем прошла, постепенно поддаётся гомеопатическому лечению, применяемому на основании диагностического здравого смысла. Главные средства были Aurum metallicum, Chelidonium majus, Сarduus, Ceanothus, Glandium quercus, Aconitum, Ferrum, Cactus grandiflorus и Baryta muriatica; из них первое и четыре последних оказались непосредственно-специфическими. Знанием Барита я обязан д-ру Флинту, и это уже не в первый и не во второй раз, что гомеопатия излечивает аневризму. Несколько дней тому назад я встретил моего пациента с женой на улице и был просто поражён его здоровым, pумяным видом.

Эта власть гомеопатии над аневризмой доставляет мне двадцать пятую причину, почему я гомеопат и как раз доводит меня до полпути моих пятидесяти причин. Питаете ли Вы теперь несколько большее уважение к гомеопатии или Вы в состоянии перетолковать все мои причины? Во всяком случае, Вы видите, что сказанное мной в доме Вашего дяди не было похвальбой, а простым заявлением факта. Поймите, пожалуйста, что я не имею ни малейшего желания сделать Вас или кого бы то ни было гомеопатом; для меня это решительно всё равно. Для истины это также безразлично; она и без всех вас обойдётся.

Не ожидаю также никакой особенной пользы от сообщения Вам моих пятидесяти причин; делаю это только для того, чтобы оправдать мое положение и дать отпор издевательству и невежеству правоверной медицины.

Причина двадцать шестая

Вы жалуетесь, что я слишком заносчив и без нужды дерзок. Быть может, так. Но разве Вы не имели беззастенчивости обозвать всех гомеопатов шарлатанами? Вы, ничего об их трудах не знающий! И разве вы, аллопаты, все до единого, не злословите постоянно на гомеопатов?

Вы, аллопаты, лжесвидетельствуете на ваших ближних, гомеопатов, каждый день вашей жизни – я ведь слышал, как Вы за столом сказали Вашей тетушке: "Да, тётушка, примите Ваши гомеопатически пилюльки, они вам не повредят".

Вы требовали, чтобы я дал Вам пятьдесят причин из моей собственной практики как я обещал, или чтобы я "слез с дерева".

Что же, я крепко сижу на очень большом сучке стаpого древа истины, и уж никак не аллопату сбить меня с него.

Лет шесть тому, необыкновенно миловидная девица, уже на третьем десятке своей жизни, проживающая в одном из больших провинциальных городов, стала чахнуть и худеть, с особенными неопределёнными горловыми симптомами, слабостью в спине, раздражением прямой кишки и матки. Окружающие не могли понять, что с ней случилось. Она принадлежит к числу тех высоких натур, которые не щадят себя, когда того требует долг, полагаясь на свою энергию, а не на физические силы.

В жизни такие натуры обыкновенно бывают непонятыми, и, так как они, в случае надобности, проявляют замечательную энергию, то несведущие и малонаблюдательные люди полагают, что они крепки и только ленятся или притворяются.

"Да ведь она по целым неделям, не снимая платья, ходила за больными племянницами, и это, по-видимому, ей было нипочем, а теперь она хочет казаться такою нежной и слабой; она просто прикидывается".

Но тут никакого притворства нет; если вы рассмотрите голову у таких личностей, то найдёте, что животная сфера у них почти совсем отсутствует.

Д-р Тётль (R. М. Tuttle) по этому поводу говорит: "Некоторые могут с легкостью исполнить такую физическую работу, которая убила бы других людей. То же самое относится и до умственной работы. Такой человек, как Гладстон, исполнял труд, за который другой не решился бы и приняться. Он был одарён высокоорганизованным мозгом, но, вместе с тем, он обладал хорошо уравновешенными органами животной жизни, необходимыми для порождения той энергии, которую такие мозги превращают в интеллектуальную силу. Чтобы быть в состоянии совершить человеческую работу вполне, нужно быть хорошим животным".

Молодая девушка, о которой идёт речь, обладает превосходным интеллектуальным развитием, у неё чудный лоб, но почти полный недостаток затылочной силы.

Семейное горе надломило эту девушку. Пользовавший её добрый, ласковый аллопат диагностировал Брайтову болезнь почек. Он сказал матери: "Мне сердечно жаль, но я должен сказать Вам, что у Мисс * – неизлечимая болезнь почек. Вам нужно её беречь, она должна носить фланель на всём теле и избегать холода и сырости; при тщательном уходе она может прожить долго, но не ожидайте, чтобы она поправилась".

После долгих семейных совещаний решено было привезти её ко мне.

Гомеопатия вылечила её месяцев в восемь, она вышла замуж, и теперь у неё несколько крепких детей, сама она здорова, и в продолжение почти пяти лет в моче не было следов белка. Что её вылечило? Mercurius vivus. Она принимала это средство по два раза в день несколько месяцев. Я не сразу напал на него, и сначала без пользы испытал два или три других лекарства.

Это моя двадцать шестая причина, почему я гомеопат, и одной этой причины было бы вполне достаточно, и, пока Бог сохранит мне жизнь, я буду считать своим долгом бороться за гомеопатию изо всех сил: если бы я этого не делал, я страшился бы смерти.

Молодой человек, ужасна ответственность не быть гомеопатом!

Причина двадцать седьмая

Заглазничная невралгия, длившаяся двадцать лет

Этот случай, долженствующий быть моей двадцать седьмой причиной, подпал под мое наблюдение 9-го января 1882 г.; он интересен во многих отношениях. Знатная дама, лет с лишком пятидесяти, поочередно обращалась почти ко всем лучшим лондонским окулистам, по поводу этой невралгии глаз, т.е. страшной боли позади глаз, появлявшейся приступами, которые продолжались по целым дням, а иногда до шести недель. В легкой же степени невралгическая боль продолжалась постоянно. Ни один из окулистов не находил структурной ненормальности в её глазах, и потому они единодушно объявили, что это невралгия пятого нерва. Само собой разумеется, что были употреблены всевозможные тонические, болеутоляющие и альтернативные средства... Окулисты посылали её к терапевтам, а терапевты к окулистам. Д-р Куин и другие известные врачи-гомеопаты также пользовали её, но никто не помог. В последние годы она бросила всякое лечение; когда появлялся приступ, она оставалась в затемнённой комнате с повязанной головой, оплакивая свою участь. "Моё существование есть пожизненное распятие", – сказала она мне.

Mне следовало упомянуть, что невралгии предшествовал и её сопровождал грипп. Эти припадки гриппа в заглазничной невралгии средним числом продолжались до шести месяцев в течение года. Барыня эта имела здоровый вид, с некоторым излишком тучности, и казалась довольно крепкой. Я помог одной из её подруг, и поэтому она теперь пришла ко мне "в совершенном отчаянии".

Таковы простые факты этого случая, хотя они и могут показаться преувеличенными. Теперь относительно лекарства. Ресурсы аллопатии были истощены и, к тому же, я им не доверяю; гомеопатия – и гомеопатия основательная, так как пользовавшие её лица знали своё дело – оказалась также безуспешной. Ничегонеделание, в настоящее время столь модное, равным образом пользы никакой не принесло. Я рассуждал так: даме этой, по её заявлению, была привита оспа раз пять или шесть, и поэтому она, быть может, страдает хроническим вакцинозом, одним из главных симптомов которого бывает такая головная боль; ввиду этого я прописал Тую 30. Она излечила больную. Невралгия исчезала медленно; недель через шесть (14-го февраля 1882 г.) я сделал пометку в своей записной книжке: "Глаза поправились!".

Так как я уже давно не получал известий о своей пациентке, то я написал ей, чтобы узнать, возвращалась ли невралгия по настоящее число (30-го декабря 1882 г.) Ответ её я присовокуплю.

Само собой разумеется, из того, что Туя излечила этот случай невралгии, продолжавшейся около двадцати лет, не следует, что дама эта страдала вакцинозом; бесспорно то, что Туя излечила её, и что я наведён был на это средство предположением о вакцинозе. Больше этого утверждать нельзя. Во всяком случае, наблюдение это должно быть безусловно признано клиническим торжеством Туи 30.

В ответ на мой запрос я получил следующую записку 1-го января 1883 г.:

"... Моё здоровье гораздо крепче с того времени, как я обратилась к Вам; исключая одну или две попыток возвращения со стороны врага, я нисколько не страдала".

Ко времени отдачи рукописи в типографию, дама эта более не страдала заглазничной невралгией. По излечении невралгии она получила от меня несколько лекарств против симптомов расстройства пищеварения.

Причина двадцать восьмая

Хроническая головная боль, длившаяся двадцать лет

Мисс Г., 19 лет, пришла ко мне 12-го марта 1881 г., жалуясь на сильные головные боли, которыми она страдает уже девять лет. Боли были такого рода, как будто задняя часть головы в тисках; иногда боль ощущалась во лбу и была бьющей, точно голова собиралась лопнуть. Она была очень бледна, лоб у неё быть лоснящийся и местами бурый.

Эти приступы головной боли повторялись один или два раза в неделю.

Наклонность к запору, месячные правильные, на левом веке виден старый ячмень; аппетит плох, не любит мяса, печень несколько увеличена; осенью 1880 г. она страдала чирьями. Ноги холодные, прежде у неё бывали ознобления. Уже несколько лет не может ездить в закрытом экипаже, так как у неё появляется тошнота и бледность; кожа становится грубой при ветре; губы трескаются; по временам обморочное состояние.

Назначен Графит 30.

Апреля 13-го. Аппетит и расположение духа несколько поправились, в других же отношениях перемены нет. Спросил её, как долго длятся приступы головной боли; она отвечает, что предпоследний продолжался три недели, а последний – три дня. Над правым глазом красное чувствительное пятно, на лице два или три прыща с белыми головками.

Ей была привита оспа, когда ей было три месяца; ревакцинация произведена на седьмом, и опять на четырнадцатом году. У неё была оспа лет десять тому назад.

Итак, она имела оспу лет около десяти тому назад, и сверх того ей быта привита оспа трижды, в последний раз после натуральной оспы.

Назначена Туя ЗХ, четыре драхмы, принимать по пяти капель в воде два раза в день.

Мая 13-го. Гораздо лучше, головная боль появилась только однажды, была очень незначительна и продолжаюсь всего один или два часа, пятно на л6y теперь не чувствительно, обморочного состояния не было. Губы трескаются. Прыщи на лице исчезли и кожа совершенно чиста.

Туя 12, по одной капле на ночь.

Июня 17-го. Вчера захворала болью в желудке с лихорадкой, тошнотой и потом. Вслед за тем появились пятнышки, похожие на прыщики, восемь на липце, по одному на большом пальце и запястье, одно на ступне и два на спине, – они наполнились материей, продолжались пять дней, пожелтели и исчезли. Мать её говорит, что симптомы были совершенно такие же, когда она имела оспу. До этого высыпания головных болей не было.

Июля 1-го. Здорова.

Июля 27-го. Головные боли не возвращались.

Февраля 24-го, 1882 г. Головной боли не было, и в других отношениях она здорова. Впоследствии я давал ей другие лекарства от опухоли на веке и маленького нароста на нижней челюсти, но, до того времени как прошли головные боли, она не принимала ничего, кроме Туи, а следующее лекарство было дано две или три недели спустя.

По прошествии нескольких месяцев девица эта пришла ко мне с матерью, чтобы показаться, как она здорова, и окончательно проститься со мной. Через два года я узнал от матери, что она продолжает пользоваться хорошим здоровьем; следовательно, излечение было полное.

Интересную черту в этом наблюдении представляет странное заболевание, случившееся в начале июня. Я смотрю на него, как на настоящее испытаниеТуи или реакцию всего организма, вызванную ей. Ввиду этого, я впоследствии стал часто употреблять тридцатое разведение этого средства, хотя иногда находил, что третье десятичное pазведение действовало успешнее.

Впрочем, это не относится до моего тезиса, так как в данном случае целебным оказалось низкое разведение, а когда низкие разведения излечивают, и притом скоро, хотя не очень приятно, но хорошо, то нет нужды употреблять высшие деления, тем более что и без того приходится достаточно напрягать свою веру.

Причина двадцать девятая

Увеличенные железы. Катар верхушки лёгких.

Мальчик, 11 лет, поступил под моё попечение 18-го августа 1881 г., жалуясь на кашель, который ухудшался в 7 часов 30 минут вечера; он кашлял также днем и по ночам, хотя кашель его не будил. Он потел страшно, в особенности потела голова; хуже ночью. Над верхней половиной левого легкого слышны влажные трескучие хрипы. Шейные лимфатические железы над верхушкой левого лёгкого отвердели и ясно прощупываются. Вес мальчика составлял два пуда. Рубцы от прививки оспы находились на левом предплечье, и железы над верхушкой правого лёгкого не были твёрды. Отвердение левых шейных желез (когда вакцинация произведена на левой стороне) составляет общее правило после прививки оспы, в чем всякий может удостовериться, если потрудится освидетельствовать здорового ребёнка непосредственно вслед за вакцинацией или во всякое время после неё. Я говорю во всякое время после неё, потому что отвердение это продолжается очень долго, если не будет излечено медицинским искусством.

Rp. Thujae 30, gtts. jj. Sacch. lact. q. s. fiat pulv. Tales XXIV.

По одному порошку трижды в день.

27-го августа. Kашель прошёл, пот продолжается. Не принимать лекарства.

6-го сентября. Самое тщательное освидетельствование груди не обнаруживает ни малейшего хрипа; кашля нет, пот совсем прекратился; сказанных шейных желез нельзя отыскать. Теперь мальчик весит 2 п. 5 ф., т.е. с того времени, как он стал принимать Тую вес его увеличился на 5 ф.

Отпущен излеченным.

Мальчик этот находился в школе, откуда врач отправил его домой к родителям, по случаю его упорного кашля и общих симптомов, возбуждавших опасения. Мне казалось, что это была первая стадия чахотки. Что вес мальчика увеличился тотчас по возвращению домой, конечно, могло и не быть результатом лекарства: домашняя жизнь могла исправить общее питание и даже способствовать удалению катара верхушки лёгкого, кашля и пота. Но чем объяснить тот факт, что исчезло отвердение шейных желез?

Причина тридцатая

Вы, конечно, заметите, что подразумеваемое мной под вакцинозом не имеет необходимой связи с гомеопатией, потому что Туя гомеопатична этим случаям.

Позвольте мне, в виде тридцатой причины, почему я гомеопат, сообщить Вам другое наблюдение, касающееся Туи, а именно:

Угри на лице и на носу и воспаление кожи носа

Девица лет двадцати, приехала ко мне с матерью 28-го октября 1882 г. У неё был очень красный прыщеватый нос; не такой, какой бывает у пожилого пьяницы или является следствием диспепсии или затягивания корсетом, а представлявший прыщеватый, чешуйчатый дерматит, простиравшийся с носа на щеки, где, впрочем, он более походил на лицевые угри. Носовой дерматит формой своею напоминал седло. Понятно, что такое положение вещей было крайне неприятно и тяжело, как для девицы, в других отношениях миловидной, так и для её родных, и притом оно могло существенно повредить её будущей перспективе, тем более что оно продолжалось уже шесть лет и не было признаков, чтобы оно собиралось проходить. Она жаловалась также на запор. Головки прыщей на носу и лице наполнялись гноем.

Rp. Thuja occidentalis 30

30-го ноября. Прыщи на лице решительно поправляются. Нос не так красен. Запор не облегчился.

Rр. Thuja occidentalis 100

3-го января 1883 г. Лицо чисто! Её мать с благодарностью восклицает: "Ей удивительно лучше!". Спрашиваю молодую девушку, который из порошков ей больше помог. Она говорит: "Последний". Кожа на носу нормальна, но запор продолжается, и против него я даю ей средства.

ЧтоТуя излечила этот случай – неопровержимо.

Причина тридцать первая

Невралгия правого глаза

Г-н *, человек с положением и средствами, лет около пятидесяти, пришёл ко мне 28-го июня 1882 г., чтобы посоветоваться относительно невралгии правого глаза.

Начиная с Рождества 1881 г., т. е., около полугода, он страдает почти беспрерывно болью в правом глазу. У него была невралгия в 1866 г. в голове и плечах, и тогда ему было впрыснуто столько морфия в плечи одним шотландским врачом, что он находился при смерти; в течение семи или восьми недель было сомнительно, оправится ли он.

На обеих голенях и между пальцами ног у него бурая экзематозная сыпь, зудящая по ночам. Невралгия правого глаза, относительно, которой он явился ко мне, бывает несколько хуже ночью. Глаз был освидетельствован и найден нормальным известными окулистами Боуманом (Sir William Bowman) и Купером (White Cooper), которые признали это невралгией.

На мой вопрос, когда ему в последний раз была привита оспа, он, по-видимому, сильно испугался и быстро проговорил: "Я бы не хотел, чтобы мне опять привили оспу". – "Почему?" – "Мне было очень скверно после неё, я даже был очень болен с месяц". И он снова запротестовал против ревакцинации. Оспа была привита ему в 1852 или 1853 году. Мне показалось, что это была вакцинальная невралгия, а потому я назначил Тую 30, в редких приёмах. Это было 28-го июня 1882 года.

8-го июля. После принятия первого порошка, боль была очень незначительна. Продолжать то же средство.

Излечение оказалось полным и представляет интересное доказательство тому, с какого быстротою наиподобнейшее средство может исцелить невралгию.

Причина тридцать вторая

Болезнь ногтей

22-го декабря 1882 г., девица, лет 26-и, обратилась ко мне по поводу весьма неказистого состояния ногтей на пальцах рук. Понятно, что девица её лет не могла быть равнодушной к такому обстоятельству. На ногтях её довольно значительные углубления и, кроме того, под поверхностью их находятся чёрные пятна, простирающиеся вглубь. По временам у неё показываются лёгкие бели. На седьмом году у неё была ветряная оспа. На плечах видна высыпь из кругловатых нагнаивающихся пятен. Чёрные пятна под ногтями существуют полтора года.

Я назначил Тую 30.

19-го марта 1883 года. Она принимала Тую 30 в продолжение трёх месяцев, с тем результатом, что через две недели после первого приёма чёрные пятна под ногтями начали исчезать, а теперь их и следов нет.

Я не стану утруждать Вас более причинами, основанными на терапевтическом действииТуи.

Вы хотите знать, приписываю ли я действительно гомеопатии способность излечивать катаракту лекарствами. Вы хорошо знаете, что уже несколько лет стараюсь доказывать это, но к этому вопросу я ещё вернусь.

Причина тридцать третья

Как тридцать третью причину, почему я гомеопат, я хочу сообщить Вам случай катаракты, излеченной внутренними средствами. В одном из Ваших писем Вы говорите, что хотели бы видеть человека, который может рассеять настоящую старческую катаракту лекарствами. Хорошо же, я расскажу Вам, как я сам убедился в этой возможности.

Между излечимым и неизлечимым определённых границ не существует; то, что сегодня неизлечимо, может быть завтра излечимым и то, что целое поколение не считает исцелимым, быть может, следующее поколение будет признавать поддающимся лечению.

Когда я посещал больницы, меня учили, что катаракте можно пособить только операцией, и ещё недавно, когда я провёл некоторое время в одной из превосходных глазных больниц Лондона, я узнал, что там всё ещё учат одному и тому же, а именно: если у Вас катаракта, то Вам ничего не остаётся, как ослепнуть, а затем пытаться возвратить зрение посредством удаления поражённого хрусталика.

28-го мая 1875 года меня позвали к одной даме, страдавшей острым воспалением глаз. Она передала мне, что её знакомый доктор Магони, в Ливерпуле, посоветовал ей, когда она потребует медицинской помощи, испытать гомеопатию, и, вместе с тем, упомянуть мою фамилию. Ей, кажется, было известно, что она пригласила ученика Ганемана, и она старалась свалить всю вину на д-ра Магони, т. к. она сказала, что ничего не знает о гомеопатии. Я застал больную в затемнённой комнате, и потому не мог разглядеть, что она за женщина, но я скоро узнал, что она жена индийского офицера, провела несколько лет в Индии, где у неё многократно бывало воспаление глаз, и что с того времени у неё появляется воспаление глаз раз или два в год, а иногда и чаще. Оно обыкновенно длится несколько недель, а затем проходит, причём лекарства остаются почти бесполезными. Полагаю ли я, что гомеопатия может ей пособить? Я отвечал, что мы попробуем.

Я сделал попытку освидетельствовать глаз, приподняв одну из планок деревянной шторы, чтобы впустить свет, и вывернул веко, но светобоязнь и судороги век были так сильны, что я yспел только заметить, что правый глаз представлял одну красную, разбухшую массу, левый же был сравнительно мало затронут – одним словом, это был случай panophthalmitis (общего воспаления глаз). Болеe подробное освидетельствование оказалось невозможным, так как боль была так велика, что пациентка вскрикивала при малейшем впускании в глаз света. Я мысленно отметил cебе главнейшие симптомы, приняв во внимание факт, что воспаление ограничивалось, главным образом, правым глазом, и поехал домой, чтоб разрешить гомеопатическое уравнение. Мне особенно хотелось иметь успех, и потому я провёл с полчаса над дифференциальным диагнозом лекарств! Я решил выбрать Фосфор, а именно:

Rp. Phosph. 1xij. Sacch. Lact. q. s. Div. in p. aeq. xiy. По одному порошку в воде через час. Это равнялось около одной сотой части грана фосфора на приём, или несколько меньше.

Я сделал визит на следующий день, почти восемнадцать часов спустя, и моя пациентка отворила мне дверь сама, слегка заслоняя глаза рукой и вполне способная вынести умеренное количество света. Воспаление почти прошло, на следующий будний день его уже вовсе не было.

Удивление моей пациентки было очень велико: двадцать лет она страдала этими приступами воспаления глаз, обращалась ко многим докторам, в том числе к лондонским окулистам, и всё это без малейшей пользы. Между тем, её лечили активно, не было недостатка ни в лекарствах и пиявках, ни в медицинском искусстве; не хватало только в этой терапии одного... закона подобия.

Отчего же я, не обладая специальными познаниями о глазе и его болезнях, имея лишь обыкновенную практическую опытность, мог превзойти искусных окулистов и врачей, втрое более опытных, чем я? Может быть, я искуснее, глубже вник в болезнь, более тщательно исследовал её? Нимало. Причина здесь – закон подобия, терпеливо прилагаемый на практике.

Дорогой мой сотоварищ-аллопат, зачем же ты так прост, что предоставляешь нам, гомеопатам, это громадное преимущество над лучшими из твоей школы? Всякий маленький гомеопат-Давид может победить величайшего аллопата Голиафа, если только он будет придерживаться своего лекарствоведения и следовать наставлениям Ганемана. А между тем, всё это лежит так сподручно и постоянно предлагается тебе. Если бы мы, гомеопаты, хранили наше искусство в секрете, вы, аллопаты, непременно обратились бы к правительству, ходатайствуя о покупке им у нас этого секрета.

Однако же, revenons a nos moutons. Разумеется, пациентка моя была очень признательна и сказала: "Если это гомеопатия, то мне очень xотелось бы знать, не может ли она вылечить мою катаракту?". По тщательному освидетельствованию глаз, можно было легко заметить позади зрачков потускнения, которые были гораздо обширнее в правом глазу. Она сообщила мне, что катаракта существует несколько лет, и она теперь ждёт её созревания, чтобы подвергнуться операции. Она была у двух лондонских окулистов, которые оба были одного и того же мнения относительно диагноза, прогноза и операции. Год спустя, она опять посетила одного из этих окулистов, и он сказал ей, что всё идёт удовлетворительно, хотя и медленно и, по её мнению, к операции можно приступить лишь по прошествии ещё двух лет. Её зрение также постепенно ухудшалось, она не могла видеть в зеркалах пробора на голове или читать надписи на вывесках магазинов и омнибусах; она видела лучше в сумерки, чем при дневном свете.

В ответ на её вопрос относительно излечимости катаракты лекарствами я сказал, что не имею решительно никакою личного опыта в этом отношении, исключая одного случая, и что, судя по свойству болезни, едва ли можно ожидать, чтобы лекарства были в состоянии не только излечить её, но даже сколько-нибудь повлиять на неё. Тем не менее, некоторые гомеопаты опубликовали такие случаи, а другие утверждают, что им действительно удавалось иногда излечивать катаракту гомеопатическими средствами. Я присовокупил, что, хотя это неправдоподобно, но я не считаю себя вправе подозревать правдивость этих лиц лишь на том основании, что это кажется невозможным.

Одним словом, уступая просьбе больной, я согласился попробовать вылечить её катаракту лекарствами, cогласно гомеопатическим правилам.

Я должен признаться, что сам улыбнулся своей дерзости, но я утешал себя так: какой же вред могу я ей причинить, если буду лечить её, пока она ожидает ослепнуть? В самом худшем случае, мне только не удастся предотвратить слепоту!

Итак, было решено, чтобы она являлась ко мне приблизительно однажды в месяц, и каждый раз я буду предписывать её курс лечения.

С 29-го мая по 19-е июня 1875 года она принимала Calcarea carbonica 30 u Chelidonium, попеременно по одной пилюле трижды в день, т.е. один день два приёма Калькареи и один прием Xелидониума, а другой день два приеме Хелидониума и один прием Калькареи.

Существовали показания для обоих этих средств, хотя я не оправдываю теперь такую попеременную дачу лекарств.

3атем, я назначил Asa foetida 6 и Digitalis purp 3.

Затем Phosphorus 1, а впоследствии Sulfur 30, и снова Calcarea и Chelidonium.

Таким образом, я продолжал давать попеременно Phosрhorus, Sulfur, Chelidonium, Calcarea carbonica, Asa foetida и Digitalis, до начала 1876 г.

17-го февраля 1876 г. я прописал Gelsemium 30 в пилюлях, по одной трижды в день, в течение одного месяца.

Затем был предписан следующий курс лечения. Silica 30 в продолжение двух недель, Belladonna 3 также; Sulfur 30 трижды в день, в течение одной недели и Phosphorus 1 в течение двух недель.

Приблизительно месяц спустя, 20-го марта 1876 года, я одно утро услышал очень громкий разговор в прихожей, и моя пациентка вбегает, в сильном возбуждении, говоря, что она теперь прекрасно видит. Она объяснила мне, что в последнее время ей стало казаться, что она различает предметы и людей на улице гораздо лучше, чем прежде, но думала, что это воображение; сегодня же утром она вдруг увидела в зеркале пробор на голове и тотчас же отправилась, чтобы сообщить мне об этом факте, а по дороге ещё испытывала своё зрение, читая надписи на вывесках магазинов, которых прежде вовсе не могла разбирать.

Я снова предписал тот же самый курс лечения, и через два месяца хрусталиковые (или капсулярные) потускнения исчезли совершенно, и зрение её сделалось и остаётся превосходным.

Воспаление глаз не возвращалось, и она прожила в моём cocедстве полтора года, пользуясь хорошим здоровьем. Затем она уехала за границу и в письмах к родным не упоминает о глазах или зрении, из чего я считаю себя вправе заключить, что она и теперь здорова.

Ей теперь лет 50 или 51 от роду.

Я описываю этот случай обстоятельно с тем, чтобы другим было понятнее, каким образом я убедился в излечимости катаракты внутренними средствами.

Случай этот возбудил значительный интерес в небольшом кружке, вследствие чего ко мне приходили другие с катарактами, и полученные мной результаты чрезвычайно утешительны.

Мне остаётся присовокупить, что вышеизложенное было мной опубликовано в 1880 г., а с того времени я излечил лекарствами отчасти или вполне, много случаев катаракты, и этой властью я обладаю потому, что пользуюсь привилегией быть гомеопатом.

Причина тридцать четвёртая

Вы спрашиваете, разделяют ли вообще гомеопаты мои воззрения на излечимость катаракты внутренними средствами.

Я отвечаю: некоторые разделяют, другие нет, но это несущественно. Задача очень трудна, и не всякому гомеопату доступна; высшая деятельность гомеопатии находится в зависимости от способностей и практикующего врача. Я приписываю гомеопатии то, что я сам сделал с помощью её, – другие врачи могут сделать больше, некоторые меньше.

Как тридцать четвертую причину, почему я гомеопат, я подробно опишу случай катаракты, лечение которой было начато в мае 1884 г. и окончено в мае 1886 г.

Г-жа В., 66 лет от роду, поступила под моё попечение 20-го мая 1884 г.; она пришла ко мне по совету одной подруги, у которой я излечил катаракту.

История г-жи В. следующая: в ноябре 1882 г. и в апреле 1883 г. ей производили операцию по случаю катаракты правого глаза. Последовало воспаление, и она лишилась глаза. Теперь у неё катаракта в левом глазе, хрусталик серого цвета и зрение очень плохо, так что и с помощью очков она не в состоянии шить или продевать нитку в иголку. У её отца и его сестры была катаракта. Кожа, особенно лица, чешуйчата и пузырчата.

Rp. Sulfur 30

S. По пять капель в воде утром и вечером.

30-го августа. Со времени последнего числа я послал ей одно лекарство, но не записал, какое. Ей кажется, что она видит яснее.

Calcarea саrbonica 30.

29-го октября. "3рение моё улучшилось, только я нервна и вздрагиваю при падении какого-нибудь предмета".

Thuja 30.

2-го декабря. "Чувствую, что зрение моё поправляется".

Causticum 100.

1-го января 1885 г. "3рение моё значительно улучшилось; в очках я теперь могу очень хорошо читать и писать, и без очков хожу по комнатам и занимаюсь хозяйством". Продолжать.

20-го марта. "Не переношу так хорошо света; больной глаз сильно слезится".

Psorinum 100.

28-го апреля. Сильная простуда.

Pulsatilla

2-го мая. В этот день больная посетила меня во второй раз, и в моей книжке записано: "Левый хрусталик решительно не имеет такого молочного вида; она в состоянии продевать нитку".

Продолжать.

2 июня. "Глаз не так чист".

Silicea 30.

27 августа. Перемены нет.

Causticum 100.

3 октября. Чувствует себя лучше и видит яснее.

Продолжать.

18 января 1866 г. Дальнейшей перемены нет.

Продолжать.

9 марта. Почти в том же состоянии, как три месяца тому назад.

Pulsatilla IХ

18 мая. Громадное улучшение, может читать, писать и видит хорошо; только самое незначительное помутнение хрусталика.

Она писала мне в октябре 1887 г., когда её зрение продолжало находиться в том же превосходном состоянии. Ей теперь почти 70 лет от роду.

Итак, Вы видите, что, хотя больная лишилась глаза при операции, тем не менее, катаракта в другом глазу была излечена. Я не говорю, что хрусталик в центре так же чист, как у Вас или у меня, но катаракта прошла, а незначительное потускнение почти не влияет на зрение и представляет не прогрессивную катаракту, а только её остатки, от которых природа не может отделаться, но это уже не катаракта, а только её следы.

Убеждает ли Вас этот случай?

Причина тридцать пятая

С Вашей стороны просто безрассудство выражать сомнение относительно моего диагноза катаракты; если такое возражение могло иметь основание лет почти двенадцать тому назад, когда я впервые лечил, катаракту, то в настоящее время оно едва ли может иметь значение. Впрочем, если угодно, я Вам дарю все мои диагностические способности, так как приведённые случаи были диагностированы самыми известными и опытными специалистами по глазным болезням. Что же Вы можете возразить теперь? Что эта была не старческая катаракта. B таком случае, прочтите то, что мною было помещено в "Homoeopathic World" от 1-го октября 1881 г.; я Вам дословно выпишу эту статью:

Случай катаракты, значительно облегчённой лекарствами

В маленькой монографии я старался защищать тезис, что катаракту можно часто излечивать с помощью лекарств, даваемых внутрь. Большинство товарищей, разумеется, игнорирует это, я этого и ожидал. Некоторые из более просвещённых приветствовали книжечку, как честную попытку; как несовершенное, но солидное начало. Другие же, по старой моде, сомнительно покачивали головами, бормоча что-то о "ошибочном диагнозе", не без некоторого самодовольства при мысли о собственном превосходстве в этом отношении.

Со времени выхода в свет книжечки "Излечимость катаракты лекарствами", я продолжал мои скромные попытки в этом направлении, невзирая на шутки и насмешки. Мне удалось пользовать ещё очень немного случаев, отчасти потому, что я не желаю начинать лечение, если больной не соглашается, в случае необходимости, продолжать его год или два года, а большинство от этого отказывается.

Неудивительно, что люди относятся с недоверием к возможности видоизменять вещество непрозрачного хрусталика, так как это, на самом деле, весьма трудно и мне самому это слишком часто не удаётся, хотя далеко не всегда, и я смотрю на будущность вопроса с большими надеждами.

Противники тезиса, что тёмный хрусталик может быть видоизменён с помощью лекарств, часто возражают, что особенно у людей престарелых, достигнуть этого нет никакой надежды. Ввиду этого, я хочу привести случай, показывающий, что даже восьмидесятилетний старец может быть существенно облегчен и получил вновь значительное количество полезного зрения. Это самый старый случай, мною пользованный, и он обратил нескольких насмешников в почтительных слушателей. Я не привожу всего лечения, а только выдающиеся части его.

Г-жа *, 81 г. от роду, обратилась ко мне на исходе 1880 г., страдая катарактой обоих глаз, диагностированной разными врачами и специалистами. Зрение её было очень слабо; читать она не могла и едва была в состоянии узнавать людей на улице и различать картины, висящие в моей приёмной. Считая случай этот безнадёжным, главным образом, ввиду преклонных лет больной, я не входил в обычное подробное исследование, и назначил, на патологических основаниях, Chelidonium lХ, по пяти капель в воду утром и вечером.

2 февраля, 1881 г. Она пришла и сказала что у неё легче во рту, язык менее твёрд и неподвижен. Зрение не улучшилось. Полагая, что для почтенной дамы ещё существовал луч надежды и что, по крайней мере, предоставляется возможность предупредить полную слепоту, я вошёл в более подробные расспросы. Оказалось, что у неё временами двоезрение (diplopia) и предметы кажутся ей отдалённее, чем они в действительности находятся. Но, главное, что её давно тревожит, это следующее: когда она просыпается утром, у неё язык бывает твёрд и неподвижен, как доска. Имело ли это какую-либо связь с катарактными хрусталиками – было неясно; во всяком случае, это был самый постоянный, особенный и характерный симптом, к тому же очень беспокойный. Я обратился к реперторию и, наконец, остановился на Sulfur jodatum (см. симптом 40 в Энциклопедии Аллена). Приняв во внимание общий характер этого средства и патологию болезни, я, не колеблясь, назначил по шести гран четвёртого сотенного растирания, принимать на ночь, ложась в постель.

21 марта. В этот день у меня записано: "Твёрдость и неподвижность языка прошли, а они мучили её два года; видит вдаль решительно лучше".

Чтобы видаться со мной, она приезжала в город по железной дороге, и замужняя дочь обыкновенно встречала её на вокзале. В первый раз, когда она была у меня, она не могла узнать свою дочь на платформе, сегодня же она тотчас узнала её на некотором расстоянии и также легко распознаёт мои картины. Продолжать.

1 июля. 3pение незначительно поправилось; может теперь прочитать статью в газете.Jodium 30.

Август. Получил сообщение от дочери, что больная теперь видит так хорошо, что не будет продолжать лечение. Она свободно читает книги, напечатанные крупным шрифтом.

15 сентября. За советом обратилась сегодня подруга этой дамы и заметила: "Г-жа * теперь читает газету каждый день с час или два".

Ей теперь 82 года от роду. Это моя тридцать пятая причина, почему я гомеопат.

Причина тридцать шестая

Вы совершенно правы, в некотором смысле, говоря, что мой последний случай не представляет полного излечения; заметьте, что я этого и не говорил, но излечение было достаточное, ибо что же больше нужно восьмидесятилетней женщине, как не возможность читать газету? Тридцать шестой причиной, почему я гомеопат, послужит ещё один случай катаракты, на этот раз излеченный в такой мере, что больная может читать пробный шрифт № 1. Довольны ли Вы этим?

Дама эта, 58-и лет от роду, впервые явилась ко мне в июне 1884 г. Диагноз был поставлен известным специалистом, мнение которого не могло подлежать ни малейшему сомнению. Ведь он такой правоверный! Если бы он сделался гомеопатом, он, конечно, с этого времени не сумел бы отличить хрусталик от щётки!

Я смиренно посмотрел на хрусталики и нашёл, что они молочнисто-непрозрачны, но так как я не окулист и притом такой иноверный, то Вам неинтересно знать, как показались глаза дамы моим глазам, и потому Вы потрудитесь принять мои слова в скобках; правоверный же специалист назвал это катарактой! Я отпустил её излечённой в июле 1887 г. и способной читать № 1. Спрашиваю опять: довольны ли Вы? Как бы то ни было, это тридцать шестая причина, почему я гомеопат, и на время я прощаюсь с катарактами.

P. S. На тот случай, если Вы захотите узнать, какие средства принимала эта дама, я привожу список их, а именно: Urea 6, а затем 12, Psorinum 100, Calcarea carbonica 100, Sulfur Ф, Silicea 100, Thuja 100, Calcarca carbonica 30, Causticum 100, Silicea 100, Causticum 30, Lapis alb. 30, Sulfur 30, Conium 1, Culcarea fluorica 30, Graphites 30, Chelidonium Ф, Hepar 3, и пр.

Я не могу здесь объяснить основания, на которых я назначал эти средства, но хрусталики у пациентки теперь так чисты, что она в состоянии продевать нитку в иголку.

Причина тридцать седьмая

Вы возражаете против числа средств, употреблённых в последнем случае, и хотите знать, "которое из них излечило"?

Возьмите длинную лестницу, приставьте её к Вашему дому и поднимитесь по ней так, чтобы войти в дом через заднее окно. Когда Вы благополучно совершите этот подвиг, то сообщите мне, какая именно из перекладин помогла Вам это сделать.

Я сочувствую Вашему возражению, так как это было и для меня камнем преткновения к принятию результатов гомеопатического лечения; может быть, в обширной гомеопатической литературе и находится где-нибудь удовлетворительное объяснение, но мне оно не попадалось и потому я должен был выработать этот вопрос сам. Я объясняю это так: в трудных, застарелых, осложнённых случаях болезни требуется не одно лекарство, а целая лестница (серия) лекарств, из коих ни одно средство само по себе не в состоянии излечить, но каждое действует по направлению к излечению и совокупное их действие, в конце концов, завершается исцелением – вот как я излечиваю катаракту и многие другие хронические болезни, которые положено признавать неизлечимыми большинством врачей всех оттенков терапевтического мнения. Такое утилизирование целой серии лекарств, по-моему, уступает в важности только закону лечения. Мысль эту мне первоначально подал д-р Драйсдэл (Drysdale) в Ливерпуле, хотя он её не формулировал. Я называю этот план лестницей средств; д-р Драйсдэл называл его "курсом лечения".

Я часто сравниваю лечение трудного случая болезни с игрой в шахматы, где вы имеете короля, ферзя, слонов, коней и пешек, с ходами которых необходимо ознакомиться прежде, чем сыграть партию. Вы согласны, что в шахматы нельзя играть, не зная игры, а, между тем, Вы думаете, что можно лечить по гомеопатическому способу, не зная даже гомеопатической пешки. Вот почему изложение мной всех этих причин, почему я гомеопат, один пустой фарс. На самом деле, я пишу Вам о шахматах, а Вы не знакомы не только с фигурой, но даже с шахматной доской. Тем не менее, вот моя тридцать седьмая причина.

Лет с лишком двенадцать тому назад, я пользовал на севере очень богатую даму, лет семидесяти от роду, у которой была острая мания. По совету местного врача, родственники решились отправить её в приют душевнобольных, но я воспротивился этому, будучи уверен, что она уже никогда оттуда не выйдет. Я сам заведовал таким приютом, изнаю хорошо, что, попавши туда, в терапевтическом отношении человек пропащий. С больными обращаются ласково, охраняют их от всякого вреда, излечивать же их никогда даже не пытаются. И, на самом деле, лечить умалишённых аллопатией было бы бесполезно. С помощью же настоящей, основательной гомеопатии, возможно было бы излечить половину обитателей приютов. Вы мне не поверите, но, тем не менее, это сущая правда. Если Вы заглянете в нашу литературу, то найдете, что вопрос этот подвергался основательному и учёному исследованию, и нередко с успехом оправдывался на практике.

Врачи-гомеопаты (а также и негомеопаты) часто бывают поставлены в очень затруднительное положение, вследствие обстановки больного, а попасть в гнездо неверующих, когда предстоит лечить отчаянный случай, поистине не совсем приятно, как может засвидетельствовать любой врач.

У моей пациентки была компаньонка, бросившая на меня презрительный взгляд, и я тотчас увидел, что она будет мне мешать, если я не приму мер, и потому я сообщил ей, что или она должна удалиться, или я, если она не даст мне торжественного обещания исполнять все мои приказания относительно больной. "Потому что", – сказал я, – "Ведь Вы не верите в гомеопатию?" – "Разумеется, не верю". И с какою презрительною миной это было сказано!

Благодаря Баптизии и другим простым гомеопатическим средствам, моя больная совершенно оправилась, и рецидива не было.

Это моя тридцать седьмая причина, почему я гомеопат, и если я когда-нибудь лишусь разума и сделаюсь маньяком, то пошли мне, Создатель, сотоварища-гомеопата, который будет лечить меня, как я лечил г-жу Б.

Причина тридцать восьмая

Если Вы действительно желаете знать, какими средствами мне удалось "сделать фокус", описанный в последней причине, то потрудитесь только заглянуть в нашу литературу со смиренным, восприимчивым духом, и Вы скоро отыщете их.

Mне надо поспешить с выполнением моей задачи, которая начинает приедаться мне, а свободного времени у меня очень мало.

Незадолго спустя после того, как я распростился с моею экс-маниакальной пациенткой, когда я однажды сидел в своей приёмной, вдруг на сцену является упомянутая уже компаньонка этой пациентки.

"Доктор!", – сказала она, – "Так как Вы вылечили г-жу Б., то не можете ли вылечить мою сестру, которая находится в приюте, страдая манией; ей очень худо; доктора говорят, что надежды нет, потому что она уже давно в буйном помешательстве".

После некоторых расспросов о природе болезни, я выразил мнение, что гомеопатией её можно вылечить.

Об этом было сообщено заведующему приютом, который выругал меня, сказав, между прочим, что я обманщик и отлично знаю, что она никогда не выздоровеет. Потребовалась помощь трёх или четырёх человек, чтобы усадить её в специальную карету; она страшно буйствовала в продолжение многих недель.

Вот уже прошло с лишком двенадцать лет, как эта девица пользуется таким же здоровым умом, как Вы и я, занимаясь всеми обычными делами. Если Вы захотите узнать, какие средства ей помогли, то найдёте полное описание этого случая помещённое в "British Journal of Homoeopathy" лет двадцать тому назад, в точности не помню, так как с трудом запоминаю цифры. Выздоровев, девушка эта пошла с матерью к сказанному врачу, но её излечение не побудило его извиниться передо мной за брань или исповедовать систему медицины, излечившую то, что он сам не мог вылечить, и составляет тридцать восьмую причину, почему я гомеопат.

Причина тридцать девятая

Сегодня такая дурная погода, что больные не могут выезжать, и потому я располагаю у себя более свободным временем. Однако у меня только что был господин, семидесяти девяти лет, недавно обращённый мной к гомеопатии, и этот случай должен служить моей тридцать девятой причиной, тем более, что он не нуждается в многословии. Господин этот впервые явился ко мне в прошлом августе, и я, прежде всего, был поражён его замечательным сходством с покойным лордом Кэризом, который, к слову сказать, был также гомеопат, равно как и епископ Уэтли (Whateli). Представьте себе великого логика гомеопатом!

Пациент мой обращался ко многим выдающимся лондонским врачам, по поводу диспепсии с ветрами. Он почти постоянно чувствует сильную боль, страдает зловонными ветрами и поносом, часто непроизвольным.

В несколько месяцев он получил значительное облегчение; средства, пособившие ему, были Arsenicum 5, Nux vomica 5, Sulfur 5, Lycopodium 12 и Colocynthis 3Х.

Старик сказал несколько лаконически: "Эти лекарства, кажется, мне пригодны".

Причина сороковая

13 ноября 1886 г. офицер привёз ко мне свою двенадцатилетнюю дочь, сказав, что у неё во рту нарост. Подобный же нарост был у неё с год тому назад, и домашний врач вырезал его. Шесть месяцев спустя, он опять появился, и девочке стало трудно есть, так как он задевал за язык и зубы, и кровоточил. Тогда врач удалил его с помощью лигатуры, оставив только маленькое отверстие, и сказал отцу, что теперь он надеется, что корней не осталось. Однако же, нарастание снова показалось подле сказанного отверстия. При исследовании рта я нашёл, что на левой стороне, непосредственно слева от уздечки языка, находится бородавчатый мясистый нарост, видом похожий на петушиный гребень, около четверти дюйма в ширину у основания, и почти столько же в вышину. У больной зубы нормальны, язык обложен и она очень бледна. Я назначил Тую 30 внутрь, в редких приёмах, и полоскание для рта из крепкой тинктуры Туи, по две капли на десертную ложку воды, утром и вечером полоскать рот как можно дольше, и затем выплевывать.

Нарост уменьшился до величины горошины и потому лечение было прекращено, но затем она прикусила нарост три раза, вследствие чего он опять увеличился в объёме и, в январе 1887 г., был величиной с турецкий боб. На этот раз я предписал Sabina; поступать, как прежде при Туе. Вид больной очень поправился, но, так как нарост ещё не совсем прошёл, то я назначил Cupressus lawsoniana таким же образом, как преждеТую иСабину. Это было в марте 1887 г. и я с тех пор не видел больную, но мне случилось встретиться с её отцом в октябре и, на мой вопрос, он отвечал: "Она совершенно здорова, нарост давно пропал, но отверстие осталось".

Если у Вас когда-нибудь случится нарост во рту в виде петушиного гребешка, то послушайтесь моего совета и лечитесь гомеопатией, так как Вы видите, что она действует гораздо лучше, нежели вырезание и лигатура, и у Вас тогда не останется отверстия для обозначения locus in quo; Пусть же это излечение будет сороковой причиной, почему я гомеопат.

Причина сорок первая

Глухоту излечить нелегко, и уже стоит быть гомеопатом, хотя бы только потому, что он гораздо лучше справляется с этим страданием. Я никогда не мог разобрать, что вы, аллопаты, делаете, кроме ночных спринцеваний. Я заглядывал в обширные больницы, читал книги известных врачей по ушным болезням и нахожу, что вы только удаляете механические препятствия. Даже специалисты-гомеопаты, мне кажется, слишком полагаются на разрезания, выскабливания и спринцевания.

С помощью гомеопатии я очень часто излечивал глухоту, но, в большинстве случаев, приходилось употреблять так много лекарств, что описание этих случаев заняло бы слишком много места.

Дама шестидесяти лет, принадлежащая к vielle noblesse catholique anglaise, пришла ко мне в декабре 1886 г., присланная своей дочерью, которую я вылечил от невралгии. У дочери была сильная невралгия правой стороны головы, происходившая, по её мнению, от сквозняка. Она проводила зиму 1885-86 гг. в Ницце, где ей однажды случилось сидеть за табль-д'отом возле господина, который, как оказалось, прежде много лет страдал такой же невралгией и в том же самом месте и, явившись ко мне, был вылечен благодаря гомеопатии. Я хотел привести, в виде сорок первой причины, случай глухоты, но теперь изменяю намерение и опишу Вам это излечение невралгии и сказанной барыни.

Ей было сорок лет от роду, и она пришла ко мне в апреле 1886 года; боль ощущалась в правой стороне лба, лица и шеи, и в правом yxе, и длилась с предыдущего ноября месяца.

Thuja occidentalis довольно высокого разведения и в редких приёмах излечила невралгию в несколько недель, так что дама сочла это блестящее излечение достаточной причиной, чтобы сделаться гомеопаткой, а если оно обратило к гомеопатии страдалицу, то может служить и моей сорок первой причиной.

Причина сорок вторая

Продолжаю теперь начатое в моём последнем сообщении описание случая глухоты у дамы, пришедшей ко мне в декабре 1886 г.

"Вы излечили невралгию у моей дочери, а потому, может быть, Вы в состоянии излечить мою глухоту".

Глухота длилась давно, и eё пользовали лучшие специалисты, доставляя временное облегчение спринцеваниями, но не затрагивая сути страдания, происходившего от хронического воспаления и опухоли стенок слухового прохода с обеих сторон.

Через пять месяцев дама эта вполне оправилась от глухоты с помощью средств Тhuja, Psorinum, Sabina, Ceanothus и ещё одного.

Она также стала гомеопаткой и обращается теперь к живущему близ неё врачу-гомеопату. Пусть же это излечение послужить сорок второй причиной, почему я гомеопат.

Причина сорок третья

Последней причиной я сообщил Ваш излечение случая, нозологически называемого глухотой. Теперь пойду несколько далее простого воспалительного состояния и приведу, как сорок третью причину, почему я гомеопат, излечение небольшого нароста.

Наблюдете это я назову Enchondroma indicis, излеченная одной только Calcarea fluorica.

Женщина, шестидесяти лет, пришла ко мне в октябре 1883 г., чтобы просить совета относительно блестящей опухоли на левом указательном пальце, длящейся полтора года. Опухоль была тверда и болезненна, величиной с половину небольшого грецкого opеха, но несколько площе. Больная была очень нервна и угнетена.

Rр. Calcarea fluorica ЗХ trit. По шести гран четыре раза в день в сухом виде на язык.

Октября 27-го. – Очень значительное улучшение.

Продолжать.

Ноября 3-го. – Легко можно ощупать хрящевое свойство опухоли.

Продолжать.

10-го. – Опухоль продолжает размягчаться.

Продолжать (в сухом виде на язык).

17-го. – Улучшение продолжается, опухоль мягче и меньше; со стороны среднего пальца она начала принимать воспалительный вид, как бы собираясь нагнаиваться, c жаром, краснотой и увеличенным опуханием.

Продолжать.

24-го. – Опухоль мягче и уменьшилась в объёме; больная начинает сгибать палец, что прежде было совершенно невозможно.

Декабря 1-го. – Улучшение продолжается.

Продолжать

15-го. – Палец имеет гораздо более нормальный цвет и улучшение продолжается. Больная принимала то же средство до начала нового года. Я видел её в последний раз 29 декабря, когда она была почти совсем здорова.

Если я не ошибаюсь, Calcarea fluorica была впервые употреблена при энхондроме Грауфоглем.

Интерес этого наблюдения заключается не столько в важности опухоли (она была всего с половину грецкого ореха или около того), сколько в том факте, что употреблено было только одно средство, без всякого изменения в диете или местожительстве. У больной была твердая опухоль на пальце в продолжение 18-ти месяцев; она стала принимать Сalcarea fluorica, на выбор которой я был наведён гомеопатией, и опухоль исчезла – что и требовалось доказать.

Причина сорок четвёртая

Я уже говорил Вам прежде, что мне нравится та независимость, которую мне даёт гомеопатия. Имея перед собой трудный случай, я не желаю уклоняться от ответственности, прибегая к консультации с каким-нибудь старикашкой, которого мозг уже давно уснул и которого raison d'etre имеет только медико-социальный смысл. Я хочу вылечить моего пациента и, руководимый гомеопатией и незначительной долей размышления; это, большей частью, мне удаётся. Прочтите следующий случай:

Травматическая опухоль правой груди, излеченная исключительно помощью Bellis

Привожу следующий случай опухоли в груди у молодой девицы, главным образом, с той целью, чтобы выставить целебные свойства маргаритки при опухолях.

Ни один опытный практик не станет отрицать той важной роли, которую которую играют ушибы, удары и падения в производстве опухолей и рака; ввиду этого, наши антитравматические средства должны были бы гораздо более фигурировать при лечении наростов от ударов. Прежде чем приступить к описанию моего случая, приведу очень поучительную заметку по этому вопросу, появившуюся в первом томе "Homoeopathic Recorder" (Philadelphia), № 4, июль 1886 г.

Вот эта статья.

Злокачественные наросты

"В предшествующем номере "The Recorder" появились три заметки о злокачественных наростах, заслуживающие особенного внимания. Одна из них есть история злокачественного образования, произошедшего вследствие частого раздражения простой бородавки на лице; другая описывает излечение обширного саркоматозного нароста припадком рожи, а третья содержит в себе анализ ряда случаев карциномы, из коих всем предшествовало механическое или химическое повреждение. В последней статье автор спрашивает, бывает ли когда-нибудь рак, в какой бы форме он ни появлялся, первичным, т.е., случается ли он без предварительного повреждения.

Отрицательный ответ на этот вопрос представляет громадное значение для тех, кто верит в целебные свойства лекарств. Он освобождает, в некоторой степени, болезненный процесс от той таинственности, с которой мы постоянно связываем эти страдания и которая нередко устрашает врача. На самом деле, мы полагаем, что большинство врачей, открыв существование подозрительного нароста, очень склонно советовать употребление ножа, как единственное верное средство, хотя, в случаях несомненной злокачественности, значение хирургического вмешательства значительно умаляется бедностью результатов, измеряемых продлением жизни больного.

Кроме того, если инфекционное воспаление кожи способно уничтожить злокачественный болезненный процесс, то, судя по аналогии, довольно основательно предположить, что и лекарственная болезнь, т.е., болезнь, вызываемая действием лекарства, влияя на часть, затронутую злокачественным процессом, может иметь такие же благотворные результаты.

В прекрасном отчёте[6] об успехах патологии д-ра Мьюзера (Muser) приведён следующий взгляд врача Сёттона (Sutton): "Раздражение, местное или иное, поражающее ткань, может возбудить ненормальные эпителиальные наросты, которые, возвышаясь над общим уровнем, образуют бородавку. С другой стороны, эпителиальные наросты могут погрузиться в подэпителиальные ткани, и, по недостатку образовательного развития, вследствие слабости больного, новая ткань не развивается функционально, а распространяется в разные стороны, образуя ткани низкой жизненности – карциномы. Условия, благоприятные развитию карцином – слабость и проч., – отсутствуют у молодых; отсюда у молодых появляются бородавки, а у стариков рак".

Какое же отношение имеют эти факты к лечению предполагаемых злокачественных опухолей? Оставляя в стороне излечение бородавок одними внутренними средствами, что многократно наблюдал всякий врач-гомеопат, стоит только обратить внимание на излечение таким же способом опухолей в женской груди – органа, как известно, столь расположенного к злокачественным новообразованиям; здесь действие Кониума неотрицаемо, а что верно относительно этого средства, может быть верно и относительно многих других.

Основательное изучение симптомов каждого индивидуального случая, с целью подыскать наиподобнейшее средство, назначение этого средства в различных делениях, если необходимо – перемена лекарства, только когда того требуют изменения в симптомах и тщательное наблюдение за поражением соседних желез – вот в чём, нам кажется, состоит вся обязанность врача. Вправе ли он подавать надежду на излечение внутренними средствами в тех случаях, когда появились признаки общего заражения организма, – это подлежит решению его опыта, но так как всегда встречаются случаи, где операция недопустима, то является возможность продолжать назначение тщательно выбранного лекарства.

Если бы собрать и рассмотреть статистические данные нашего лечения, то результаты, мы уверены, ободрили бы как врачей, так и больных, и вновь подтвердили бы самым блестящим образом важность нашего закона лечения.

Ввиду этого, мы искренне надеемся, что те из нас, которые занимают должности в больницах или лечебницах, постараются употреблять во всех случаях, где возможно, внутренние средства при злокачественных наростах, и что в наших журналах скоро появятся описания наблюдений, диагностированных всеми способами, известными медицинской науке, с подробным изложением симптомов и назначенных лекарств. Этим путём будет положено основание новому и прочному памятнику гомеопатии".

Не заходя так далеко, как автор этой статьи, я должен, тем не менее, заявить, что приписываю часть моего успеха при пользовании рака и других опухолей внутренними средствами подлежащему признанию факта травмы не только в диагнозе, но и в терапии.

Мисс L. С. тридцати лет от роду, поступила под моё наблюдение на исходе июля 1879 г. Недель восемь перед тем, несчастный мальчишка на улице ударил её в правую грудь со значительной силой. С того времени грудь стала пухнуть и сделалась очень болезненной, так что, наконец, она не могла совсем лежать на правом боку. Мать больной, а также и её брат, были слабогруды, а опыт учит меня, что члены слабогрудых семейств особенно склонны страдать от последствий ударов.

Сначала на жалобы девицы не обращали внимания, но она продолжала ссылаться на боль в груди. Были ли употреблены домашние средства, я теперь не помню, но, в конце концов, послали за мной, так как опасения опухоли и рака начали беспокоить родителей. По сличении обеих грудей оказалось, что правая значительно больше объёмом, опухшая и очень чувствительная.

Мне показалось это хорошим случаем для испытания антитравматических свойств маргаритки, и потому я прописал Bellis perennis ЗХ по 3 капли в воде четыре раза в день.

Результатом было очень быстрое исчезновение боли и опухоли, и через две недели больная могла лежать на правом боку. Произведенное несколько дней спустя освидетельствование показало, что опухоль исчезла совершенно.

Никаких наружных средств не было употреблено и никаких изменений в диете, образе жизни и местожительстве не было сделано и, так как болезнь существовала уже 8 недель, то положительное целебное действие Bellis едва ли можно отвергать, а это единственный пункт который требуется выяснить в этом случае, потому что, когда опухание становится настоящей неоплазией или гиперплазией, то положительно доказать действие одного лекарства весьма трудно, в чём я убедился из очень многих наблюдений.

Причина сорок пятая

Ещё один случай новообразования, который послужит сорок пятой причиной, почему я гомеопат. Вы заметите, что общий характер лекарственного вещества часто поможет нам в тех случаях, где закон подобия более или менее неуловим.

Опухоль в горле

Замужняя дама, пятидесяти четырёх лет, пришла ко мне 8 августа 1883 г., чтобы посоветоваться относительно опухоли в горле. На левой стороне верхней части шеи было твердое тело величиной с куриное яйцо, но площе. Опухоль существовала очень долго, возбуждая сильное раздражение горла. Она была расположена слева и сзади гортани, но имела ли она действительную связь с пищеводом или гортанью, я не мог вполне убедиться. Она двигалась вверх и вниз во время акта глотания.

Назначено Sulfur jodat., 3Х, 4 драхмы, по шести гран трижды в день.

22-го августа. Перемены нет.

Psorinum 30.

5-го октября. Ощущение полноты, беспокойства и боли в горле значительно легче, и опухоль заметно уменьшилась в объёме.

Thuja occident. 30.

1-го ноября. – Опухоль уменьшилась наполовину.

Psor. 30.

29-го. – Две трети опухоли исчезли; общее состояние здоровья хорошее.

Thuja 30.

21-го декабря. – В горле щекочет. Опухоль опять увеличилась и больную давит.

Psor. 30.

14-го января 1884. – Опухоль опять заметно уменьшилась в объёме.

Psor.

8-го февраля. Опухоль ещё не прошла.

Merc. vivius 5.

3-го марта. "Я чувствую, что опухоль стала гораздо меньше, почти на половину прежней величины", – сказала дама. У неё сильный ревматизм в лодыжках и коленях.

Sulfur jod. 6 раст. в часто повторённых приемах.

31-го. Посетила знакомую, страдающую чахоткою, и с того времени появилось незначительное количество мокроты с полосками крови, значительное щекотание в горле.

Psor. 30.

16-го апреля. В продолжение недели не было окрашенной мокроты, затем она появилась, но в ничтожном количестве; щекотание в горле облегчилось, но в горле сильное ощущение шероховатости. Опухоль несколько уменьшилась.

Sulfur jod. 3Х, по шести гран трижды в день.

30-го. В течение последней недели окрашенной мокроты не было; щекотание в горле значительно уменьшилось, но возбуждается разговором. Опухоль за последнее время заметно не изменилась в объёме, но теперь можно убедиться, что она не связана с гортанью, а находится в ареолярной ткани позади и слева от гортани. Страдает довольно сильным ревматизмом.

Condurango 1, четыре драхмы. По пяти капель в воде трижды в день.

21-го мая. – По её словам, ей не так хорошо; щекотание в горле усилилось. Чувствует влияние весны. Горлу хуже по утрам и когда она устаёт.

Thuja 30.

16-го июня. – Горлу несколько легче; окрашенная мокрота появлялась только однажды, но голос охрип, чувство слабости горла. Ревматизм в лодыжках и коленях ухудшается после движения. Опухоль уменьшилась, но очень мало.

Urea 6.

11-го июня. – Снова появилась окрашенная мокрота. У неё были все признаки простуды: боль во всем теле, головокружение и чувство недомогания; потеря голоса; чувствительность шеи; ревматизм облегчился, моча густая (необычно); сильное щекотание в горле со сверблением и сухостью, опухоль почти исчезла. Горловые симптомы ухудшаются по вечерам и утрам, и когда она утомляется.

Phytolacca decandra 1, 4 др., по 5 капель утром и вечером.

6-го августа. Ей во всех отношениях лучше, опухоль едва можно отыскать. Продолжать.

3-го сентября. Чувствует себя здоровой. Я с трудом могу отыскать незначительные остатки опухоли.

Продолжать (только вечером).

13-го ноября. – В горле всё ещё слегка беспокойное ощущение.

Sulfur. jod. 3Х pаст.

28-го. – Почти здорова.

Продолжать.

31-го декабря. – Опухоль нельзя отыскать, но она всё ещё жалуется на осиплость голоса.

Kali brom. 4 раст.

Я не видел больную в продолжение нескольких месяцев, так как опухоль исчезла совершенно, и она чувствовала себя вполне здоровой, но она снова явилась 10-го апреля 1885 г., жалуясь на щекотание и раздражение в прежнем месте.

Psor.

11-го мая. – В горле легче, но опухоль снова возвращается.

Sulfur jod. 3Х раст.

25-го ноября. – Опухоль продолжает увеличиваться в объёме.

Psor.

Дама эта была у меня опять 15-го февраля 1886 г. и в последний раз 30-го апреля 1886 г., когда я отпустил ее вылеченной. Я иногда вижусь с её братом, который лечится у меня, и от него я узнаю, что она вполне здорова и имеет вообще очень здоровый вид.

Я начинаю дышать свободнее, так как мне остается привести ещё только пять причин. Сознайтесь откровенно, не желали ли бы Вы, чтоб гомеопатия была социально tres соmmе il faut и чтоб ею можно было пользоваться без труда. Одна высокопоставленная барыня сказала мне три года тому назад: "Если бы Вы не были гомеопатом, д-р Бёрнетт, я могла бы Вам доставить состояние". Я отвечал: "Что же, миледи, мне очень жаль, что я не могу воспользоваться Вашим похвальным стремлением сделать меня богатым, что было бы приятно, по крайней мере, тем, которые от меня зависят, но я действительно гомеопат, и богат ли я или беден, но я благодарю Бога за эту долю Его истины".

Причина сорок шестая

В моих последних трёх или четырех причинах я привел довольно много подробностей с тем, чтобы Вы видели, в каком свете я пишу, насколько это возможно, при Вашем незнакомстве с научным лечением болезней в том смысле, в каком я его понимаю. Вы простите приведенную недавно цитату из журнала, относящуюся до главной мысли; это единственная цитата, которой я Вас обеспокоил в этой продолжительной переписке, и я впредь не стану более утруждать Вас такими цитатами.

Мне особенно нравятся случаи с хорошей, основательной патологией, которую можно видеть, oсязать, вырезать, положить на весы и взвесить. Они кажутся мне гораздо убедительнее, чем симптомы в отдельных частях, каковы головная боль или невралгия, которые часто проходят сами собой. Что же касается до твёрдой опухоли, то можно держать пари, что она сама собой нескоро пройдет. Поэтому, как сорок шестую причину, я хочу сообщить Вам, по возможности вкратце, заметки о довольно редком страдании, а именно

Опухоль в правой груди у мужчины

Хотя опухоли груди встречаются гораздо чаще у женщин, тем не менее, они случаются иногда и у мужчин, особенно в пожилых годах. Таков следующий случай.

23-го апреля 1881 г. ко мне пришёл высокий, худощавый, худосочный на вид господин, лондонский ремесленник лет около семидесяти, и рассказал мне, что с прошлого февраля месяца у него было много неприятностей, вслед за которыми появилась чувствительность левого соска, перешедшая на правый сосок, где она ощущается в настоящее время. Освидетельствование обнаружило твердую опухшую массу, величиною с голубиное яйцо. Больной впервые заметил опухоль с месяц тому назад. Боли, собственно, нет, но ощущается полнота и неловкость, и он не может лежать на ней, поэтому она обращает на себя его внимание.

Psor. 30

7-го мая – Чувство полноты продолжается; больному кажется, что опухоль стала мягче, и я разделяю это мнение. С того времени, как он начал принимать порошки, у него было несколько желчных припадков.

Продолжать.

21-го. Опухоль значительно меньше; чувствительность также уменьшилась, так что он теперь в состоянии лежать на правом боку, что прежде было невозможно.

Продолжать

28-го мая. – Чувствительность ощущается только в соске; тем не менее, он может спать, лёжа на нём. У него запор на низ и язык густо обложен.

Hydrastis canadensis 3Х.

S. gtt. V, nocte maneque.

14-го июня. – Чувствительность значительно уменьшилась.

Продолжать.

2-го июля. – Чувствительность меньше, опухоль продолжает сокращаться в объёме; на грудной кости, на уровне с соска, появилась чешуйчатая высыпь, величиной почти с гривенник, желтоватого цвета на красном основании. Запор продолжается.

Hydrastis canadensis 6, gtt. V, n. m.

23-го июля – У него чешуйки на коже головы, жёлтая чешуя посредине грудной кости, а также на кистях рук. В соске чувствительности совсем нет.

Тhuja occidentalis 30 (в редких приёмах).

13-го августа. – Опухоль уменьшилась до объёма лесного ореха. На грудной кости ещё видна чешуйчатая сыпь.

Psor. 30 (два приёма в течение месяца).

16-го сентября. – Никаких следов опухоли не осталось. На коже груди ещё осталась красноватая чешуйка

Chelidonium majus 3 х gtt. III, nocte

13-го октября. – Никаких следов опухоли; круглое пятно посредине грудной кости осталось. Легкий понос.

Natrium sulfur. 6 trit.

27-го. – Здоров, цвет кожи хороший, тогда как первоначально она была совершенно землистого цвета.

Прошло шесть лет и опухоль более не возвращалась. Господин этот посещает меня раза два-три в год. До начала лечения его родные настаивали на том, вполне ли я уверен, что можно безопасно обойтись без операции, "так как cэр Дж. считает её единственным шансом"!

Что сказали родные, после того, как опухоль была излечена внутренними средствами? Были ли они признательны? Быть может, но они так тщательно избегали этого предмета с того времени, что я не имею возможности знать.

Тем не менее, опухоль излечена, а это главный вопрос.

Если Вы хотите знать моё мнение о патологии этой опухоли, то мне кажется, что это был скирр. Во всяком случае, достоверно, что она была очень тверда.

Говоря биопатологически, more meo, основанием служило Psoro-vaccinosis.

Остаются ещё только четыре Причины – приготовились ли Вы теперь "слезть с дерева"?

Причина сорок седьмая

Едва ли можно иметь дело с более грозной болезнью, нежели Аngina pectoris, и гомеопатия здесь приносит много пользы. Конечно, лечить все случаи одинаково – громадная ошибка, так как симптомы грудной жабы возникают от множества разнообразных болезней; для достижения настоящего излечения необходимо дифференцировать диагностически и терапевтически.

Недавно мне пришлось посетить даму, страдающую грудной жабой; больная была возбуждена домашними беспокойствами и испугом, потерей близких и имения.

Независимо от приступов жабы, у неё была хроническая, постоянная боль поперёк предсердия и под левой грудью. В течение многих лет ставились мушки с временным облегчением болей, пока, наконец, они не сделались нестерпимыми. Больная была в очень мрачном и угнетённом состоянии духа. Регулы приостановлены. Aurum metallicum, 3 paст., по шесть гран через четыре часа, устранили постоянную боль в одну неделю, а приступы жабы до сих пор не повторялись и больная повеселела. Регулы, однако же, не появлялись, и по этой причине она продолжала лечиться.

Я не ожидаю, чтоб Вы могли осуществить перемену, произведённую Золотом, так как и я, в мои аллопатические дни, ни за что не поверил бы такому заявлению. Поэтому, если Вы испытываете то же, я Вам сочувствую и только привожу этот случай, как сорок седьмую причину, почему я гомеопат.

Причина сорок восьмая

Руководимый законом подобия, я получал весьма удовлетворительные результаты от Золота, как средства в болезни; если хотите знать, я несколько лет тому назад написал книжку, в которой говорю: "Нижеприведённый случай водянки нижних конечностей поступил под моё наблюдение два года тому назад. Меня призвали – кажется, это было в воскресенье, – к одной даме; опасались, что она уже не поправится. Я застал мою пациентку, даму лет пятидесяти, в постели; её нижние конечности были опухши, болезненны, при надавливании оставались впадины; хуже ночью, лучше по утрам. Отёк этот продолжался с неделю или болеe, но по утрам совсем пропадал; теперь же он сильно увеличился, даже в постели, и, натурально, возбуждал опасения. Водянка почти всегда опасный признак, и в данном случае он был, по моему мнению, опасным. Здесь была история многих болезней и, в общем, представлялась следующая картина:

  1. Существовала водянка, и у больной было
  2. Сильное угнетение духа, достигающее
  3. Глубокой меланхолии
  4. При этом было очень затрудненное дыхание и
  5. Слабость пульса и сердца.
  6. Она была псорична и
  7. Из носа шла обильная течь, содержавшая, по временам, кровь.

Я дал ей солянокислое золото в третьем децимальном разведении, но не помню в точности числа капель и повторения приёмов; во всяком случае, я назначил не менее одной капли на приём, а, может быть, две или три капли, и принимать в воде, не реже как через два или три часа

Больная стала быстро поправляться, и менее чем через неделю отёк исчез совершенно. Спустя полтора года, она уведомила меня, что водянка не возвращалась, но здоровье её было плохо. По отношение к водянке это был, хотя и серьезный, но свежий случай, уныние же составляло почти самостоятельную болезнь.

Золото подействовало здесь бесподобно, и я утверждаю, что средство было гомеопатически показано и излечение было гомеопатическое, о дозе спорить не буду – для меня наилучшая доза та, которая вылечивает.

Это было ровно десять лет тому назад и дама ещё теперь находится в живых, пользуясь посредственным здоровьем, и потому пусть это будет моей сорок восьмой причиной.

Причина сорок девятая

В жизни у нас бывают любимцы; бывают они и в семействах, а в терапии у меня есть несколько излюбленных средств, в том числе Золото.

Вы, аллопаты, говорите, что золото вовсе не лекарство, потому что оно нерастворимый металл! Так учили меня лучшие профессора лекарствоведения, и, тем не менее, это фундаментально ложно.

Ах, сколько глупостей преподают в школах! Какую страшную груду устарелых, окаменелых верований!

Золото не только расстраивает отправление, но производит органические изменения; вот почему оно даёт такие блестящие результаты при органических страданиях. Между сосудистым возбуждением Белладонны и Аурум существует очень значительная разница. Вот интересное и поучительное наблюдение из моей практики.

Ревматический эндокардит во время течения ревматической лихорадки

В прошлом феврале ко мне зашёл господин, приглашая меня к жене, даме лет под шестьдесят, лежащей в опасном состоянии, на исходе третьей недели ревматической лихорадки. Господин этот, уже тридцать лет занимающийся гомеопатией и обладающий, для неврача, весьма замечательными познаниями о лекарствах и болезнях, сам лечил больную далеко не безуспешно, принимая во внимание тяжесть болезни, но положение её внезапно сделалось весьма опасным, так как ревматизм, по-видимому, перешёл на сердце.

Я нашёл больную в следующем состоянии: она была подперта в постели и дыхание её было чрезвычайно ускорено; губы синеватые; язык сухой и покрытый налетом; беспокойное выражение лица; вздутость под глазами; влажные хрипы во всей груди, с кашлем; пульс скорый, сжимаемый и перемежающийся; действие сердца бурное (floundering); громкие эндокардиальные шумы; легкая водянка ступней; аппетита вовсе нет; могла только сосать виноград и пить понемногу чай; обильный пот; конечности опухшие и болезненные; сочленения твёрдо сомкнуты, как при анкилозе; не в состоянии двигать руками и ногами вследствие такого опухшего и воспалённого состояния суставов; кисти рук опухши, почти неподвижны; болезненные.

Я назначил Aurum foliatum 2-го растирания, в очень частых приёмах, без каких-либо других вспомогательных средств.

Почему назначил я Aurum? Потому что его влияние на сердце и дыхание весьма сходно с тем состоянием, которое наблюдалось у больной, и, сверх того, оно возбуждает обильный пот, слабость, потерю аппетита и сильное беспокойство. К тому же, и кости были сильно затронуты.

18-го февраля. – Несколько легче. Продолжать лекарство.

19-го. – Во всех отношениях улучшение. Продолжать.

20-го. – Значительное улучшение в деятельности сердца; дыхание облегчилось; она вне опасности. Продолжать.

22-го. – Улучшение продолжается. Продолжать.

24-го. Чувствует себя хорошо. Продолжать Aurum попеременно с Natrum sulfur., 6-е растирание. Я не считал благоразумным оставить золото, а, между тем, теперь было показано Natr. sulf., вот почему я назначил эти два средства вперемежку.

2-го марта. – Встала с постели и сидит у камина. Аппетит хороший.

6-го. – Сердце, сочленения, кости и руки свободны от ревматизма; больная сидит у огня и чувствует себя совсем хорошо; аппетит хорош; язык влажный, но слегка обложенный; ступни ног несколько опухают под вечер.

Случай этот так хорошо иллюстрирует влияние золота на органическую ткань сердца, что я привожу его как мою сорок девятую причину.

Когда я впервые увидел больную, я дал дурной прогноз, и если бы не золото, он, вероятно, оправдался бы. Вспомогательных средств никаких не было употреблено; вера во врача не была причиною излечения, так как больная никогда прежде не встречалась со мной.

Излечение было полное.

Причина пятидесятая

Вот, мой дорогой друг аллопат, я дошёл до моей Пятидесятой причины, почему я гомеопат.

Сорок седьмой причиной я привёл случай грудной жабы, излеченной золотом, а раньше я сказал, что считаю широкую применимость и обширные пределы гомеопатии достаточной причиной, чтоб признавать её практической системой целебной медицины.

Последней моею причиной позвольте привести нижеследующую выписку из моей книжки "Болезни кожи с органической точки зрения", предупредив Вас только, что употреблённое здесь средство было Sulphur 30!

Грудная жаба вследствие подавленной болезни кожи

В одно воскресное утро, лет десять тому назад, один господин ввел в мой кабинет свою жену, у которой сделался приступ грудной жабы, в то время как она шла в церковь. Хотя ей было всего около тридцати лет от роду, но она уже несколько лет была подвержена этим припадкам грудной жабы; они иногда схватывали её на улице и приковывали, так сказать, к месту, и поэтому она уже не выходила со двора одна, боясь упасть в обморок или умереть.

Исследование не обнаружило никакого органического порока сердца или даже функционального расстройства, и я не мог хорошенько объяснить себе, отчего происходят эти припадки жабы у такой сравнительно молодой женщины. Она лечилась у искусных врачей, но улучшения не получила, и никто, по-видимому, не мог понять её болезни. Я прописал ей средство и затем посетил её на дому, чтобы, по возможности, разъяснить вопрос. Я просил её рассказать мне всю историю её здоровья с самого раннего детства. Она сообщила мне, что когда ей было около восемнадцати или девятнадцати лет и она собиралась выходить в свет, у неё были очень невзрачные трещины в изгибах предплечий, которыми она страдала с самого раннего детства. По поводу этих трещин обратились за советом к Эразму Уильсону, который прописал мазь, очень скоро излечившую ей кожу; она начала выезжать и скоро вышла замуж. Она всегда чувствовала благодарность к Эразму Уильсону за то, что он вылечил ей предплечья, иначе "как могла я явиться в свет в коротких рукавах?"

Однако же, в скором времени, появились расстройство пищеварения, ветры, удушье, ceрдцебиение и, наконец, вышеописанные приступы грудной жабы, грозившие ей потерей жизни. К тому же она родила мертвого ребенка[7]. Как я уже сказал, порока сердца нельзя было открыть, а, по рассказу этой дамы, излечение кожи не представляло случайной важности в истории её здоровья, хотя для меня это именно и был самый важный пункт.

Я высказал мнение, что мазь Уильсона, в сущности, не излечила, а только "вогнала внутрь" её болезнь кожи, и что жаба, собственно, представляла её внутреннее выражение или метастаз.

Однако же, этому никто не поверил. Я начал лечить её антипсорически и в очень скором времени – кажется, менее чем через месяц с того воскресного утра, когда она посетила меня, – старые трещины вновь появились в изгибах локтей, и с того времени у неё уже совсем не было nриступов грудной жабы, и затем она рождала живых детей.

Мне небезызвестны пределы врачебного искусства в обширной всемирной литературе, и я утверждаю, что вне гомеопатии такие великолепные терапевтические результаты буквально и абсолютно не существуют.

Если Всевышнему угодно будет сохранить мои силы, я ещё сообщу миру немало о гомеопатии и других способах лечения; если же нет, то пусть эти Пятьдесят Причин, будут моим наследством отчизне и всему человечеству. Я говорю это, потому что хочу опубликовать их, избегая, конечно, всякого намёка на Вашу индивидуальность. Относительно же Вас лично, я питаю очень мало надежды, так как хорошо знаю, что вы, аллопаты, не поверили бы даже воскресшему из мёртвых, а, следовательно, не поверите и в мои "Пятьдесят причин, почему я гомеопат".

Adieu sans revoir



[1] Так как дама эта принимала хлорал в больших количествах, то сын её, негоциант, покупал его в оптовом складе целыми бутылками! Средство это было прописано врачом.

[2] Proceedings of the Royal Society, 1875, autore Priestley

[3] Vol. 1 Nos, 4, 5, September 25, 1878

[4] Vaccinosis and its cure by Thuja, etc.

[5] Квакеры

[6] Philad. Med. Times, XVI, 484

[7] Это, конечно, не последствия лечения сыпи мазью, а верный признак сифилиса у мужа. Прим. ред. "Врача-гомеопата".