До Ганемана фармакология - наука, изучающая действие лекарств, находилась фактически недалеко от того уровня, на который была поставлена еще полторы тысячи лет назад Галеном. Практиковавшиеся отдельными врачами случаи испытания некоторых лекарств на себе оставались лишь случаями. Так называемое Галеново производство готовило лекарства, которые испытывались главным образом на животных. И это было понятно. Ибо практика приема лекарств в концентрациях один к одному и в тех огромных дозах, которые были приняты, в случае малейшей ошибки не оставляла для больного никаких шансов на выживание.

Ганеман впервые ввел в широкую практику испытание лекарств не на животных, а на здоровых людях. "Каждое лекарство, - подчеркивал Ганеман, - оказывает на тело человека свое особое действие, которое любое другое лекарственное вещество иного типа не производит точно таким же образом". Оказалось, что каждое лекарство имеет как бы свой "портрет" - набор "припадков", которые оно способно вызвать у здорового человека. "Свою физиономию", как много позднее скажет И. П. Павлов. Сам Ганеман за свою долгую жизнь оставил около 60 таких "портретов" лекарств. Арсенал средств, используемых в гомеопатии ныне, насчитывает около двух тысяч наименований.

В широкой гомеопатической практике со времен Ганемана чаще всего используются две шкалы разведений (существуют еще LM-потенции - пятидесятитысячная шкала) исходного лекарственного вещества (основы) в нейтральном разбавителе: десятичная (обозначает ся буквой D или римской цифрой Х) и сотенная (обозначается буквой С или без буквы). Следовательно, в зависимости от того, по какой шкале первоначально изготовлено лекарство, основы в нем может быть 1/10 или 1/100. Это и будет соответственно первое десятичное 1ґ (D1) или первое сотенное С1 (1) разведение (потенция, деление). Если требуется приготовить второе десятичное (или сотенное) разведение, то из первого разведения берется только 1/10 (или соответственно 1/100) часть и особым образом смешивается с 9/10 (или соответственно с 99/100) частями нейтрального разбавителя. Это уже будет второе десятичное 2ґ (D2) или второе сотенное С2 (2) разведение. И так далее. Несложно заметить, что первое сотенное разведение (1) соответствует второму десятичному (2ґ), второе сотенное (С2) - четвертому десятичному (4ґ) и т. д. (см. табл. на стр. 116).

В России низкими разведениями (потенциями) считаются разведения до 3ґ, 3 включительно; средними - до 12 включительно; высокими - до 30 и выше. Некоторые гомеопаты используют разведения 1000 и выше. На Западе, особенно в США, работают с очень высокими разведениями.

Но получение гомеопатических лекарств, да и сам принцип "малых доз", заключается не только в уменьшении концентрации основы. Не менее, а может быть, и более важным считается процесс растирания или встряхивания приготавливаемого препарата. Именно этот процесс, при котором происходит взаимодействие основы с разбавителем, называется в гомеопатии процессом динамизации лекарственного вещества. И несмотря на то, что знают о нем еще меньше, чем о самой гомеопатии, да и сам этот процесс в космический век кажется весьма архаичным, именно он позволил Ганеману использовать в гомеопатии практически любые природные вещества, например платину, золото или медь. А то, что великолепными лекарствами могут стать свинец, мрамор, фосфор или даже белый речной песок, никому и в голову не приходило. Каждый знал, что любое из этих веществ не растворяется ни в воде, ни в спирте. Разве что в каких-нибудь кислотах, совершенно не пригодных для внутреннего употребления.

И так было до тех пор, пока Ганеман не опубликовал свое открытие. Перепробовав множество вариантов, он предложил любое из вышеперечисленных веществ, будь то ртуть, фосфор или золото, перетирать всухую с... сахаром. Причем по такой методике, после которой все они, до того нерастворимые даже во многих кислотах, становились безо всякого остатка растворимыми в простой воде.

Памятник Ганеману в США 

Памятник Ганеману в Вашингтоне, США.

А началось все с того, что, когда Ганеман стал последовательно уменьшать концентрацию лекарственных веществ, на определенном этапе он обнаружил снижение их лечебного эффекта. Возникавший своего рода "барьер инертности" разбавляемых веществ представлялся настолько очевидным, что не должен был особенно и удивлять. И потому казалось вполне естественным завершить эксперименты в этом направлении, остановив концентрации (тонкости "малых доз") где-нибудь на одной стотысячной от исходного вещества. Этого вполне хватило бы, чтобы повергнуть в шок своих современников. Но Ганеман пошел дальше. Он предложил растирать основу в сахарном порошке до тех пор, пока ее концентрация не уменьшится до одной миллионной!

Скрупулезная методика, предложенная Ганеманом, состояла в следующем (в главном остается она неизменной и по сей день).

Один гран любого предварительно измельченного вещества и одну треть от ста гран сухого молочного сахара растирали с силой в течение 6 минут фарфоровым пестиком в фарфоровой ступке. Получившийся состав в течение 4 минут отлепляли фарфоровой лопаткой от стенок ступки и от пестика, одновременно перемешивая его в однородную массу. Вновь 6 минут растирали и 4 минуты отлепляли. На такое двухстадийное растирание с первой третью сахара уходило 20 минут. После этого добавлялась вторая треть от ста гран сахара, и вся операция вновь повторялась в течение 20 минут. Наконец добавлялась последняя треть сахара, и снова следовало двухстадийное растирание. И это было всего лишь растирание первой степени. На это уходил один час, и каждая часть полученного порошка содержала после этого 1/100 от исходного вещества (основы).

Изготовление гомеопатических препаратов 

Изготовление гомеопатических препаратов: ручное (слева) и машинное.

Из этого состава снова брался всего один гран вещества, и в течение часа вся процедура повторялась с новыми 100 гранами сахара. После второго часа такого трехступенчатого растирания в одном гране нового порошка содержалась 1/10000 основы. А после третьего часа в новых 100 гранах сахара содержание основы доводилось до одной миллионной.

И тут происходило то, что до Ганемана не знала ни химия, ни фармакология. Все природные вещества, включая драгоценные металлы, становились растворимыми и в воде, и в водно-спиртовом растворе. То, чего не смог сделать Парацельс, сделал Ганеман. В другом своем большом труде - "Хронических болезнях" он приводит много примеров получения лекарственных препаратов из природных веществ, до того никогда не рассматривавшихся как лечебные. Это обыкновенная устричная раковина, морская каракатица -сепия, нефть, ртуть и многое другое. "Кто встречал растворимые в чистой воде без остатка мрамор или устричные раковины?! - восклицал Ганеман. - Или кварц, кристаллы которого вода способна держать в своем плену тысячелетиями!.."

Но и это открытие было сделано Ганеманом как бы мимоходом. Доктор медицины и доктор химии, он тем не менее главной своей задачей считал не растворение веществ, а получение из них лекарственных препаратов. Процесс динамизации (трения) позволил ему не только преодолеть "барьер инертности" разбавляемых веществ, но и резко усилить их лекарственное воздействие. Те вещества, которые и без трения растворялись в воде или спирте, но постепенно теряли свои целительные силы по мере разбавления, теперь стали оживать вновь. Мало того, чем больше разводил Ганеман вещества по своей методике, тем более глубокое воздействие стали они оказывать на организм человека.

Правда, дальнейшая методика разведения лекарственных веществ, предложенная Ганеманом, существенно отличается от предыдущей. Доведя разведение лекарственной основы в медикаментозном порошке до одной миллионной и сделав его, таким образом, растворимым в простой воде или в спирте, дальнейшее разведение Ганеман проводил уже в жидком состоянии, но в тех же соотношениях. На каждой очередной ступени разведения лекарства степень концентрации его основы уменьшалась в 10 раз (при десятичной шкале разведений) или в 100 раз (при сотенной шкале). И, когда мы видим на коробочке с гомеопатическим лекарством, например с круглыми шариками-гранула ми, обозначение "30", это значит, что лекарственная основа разбавлялась по сотенной шкале (то есть стократно) последовательно тридцать раз и только после этого наносилась на сахарные шарики-гранулы.

Шкалы разведений 

Две шкалы разведений лекарственного вещества в нейтральном разбавителе, принятые в широкой гомеопатической практике.

А как же быть с "барьером инертности" разбавляемых веществ теперь, когда в жидком состоянии становился невозможным процесс трения? Как не дать угаснуть в процессе разбавления целительным силам? И Ганеман предложил заменить процесс трения процессом энергичных встряхиваний (взбалтываний) разбавляемых веществ в стеклянной таре. Казалось бы, что тут особенного?! Но без взбалтываний снова возникал "барьер инертности".

Итак, возникший было на определенном этапе "барьер инертности" разбавляемых веществ - своего рода "звуковой барьер" в фармакологии - был преодолен. Но гомеопатии оказался подвластен и прямо противоположный эффект: не только будить в веществах скрытые в них целительные силы, но и умерять их там, где это необходимо. "Многие другие вещества, - писал Ганеман, - напротив, обладают столь сильным воздействием, что даже при самых малых дозах, вступая в контакт с волокнами животного происхождения, сжигают их и разрушают (мышьяк, сулема). Гомеопатия умеет не только умерять их воздействие, но и использовать дотоле неизвестные их целебные свойства". И касалось это прежде всего ядов. Уже Парацельс считал, что "все яд, одна только доза делает вещество ядом или лекарством". Но Парацельс еще не осмеливался пойти так далеко, как Ганеман. Насколько кардинально меняются свойства ядов при значительном их разведении, показывает таблица (внизу). Гомеопатическая же практика подтверждает, что исчезающе малые дозировки вещества в гомеопатических препаратах действуют противоположным образом. Снижая концентрацию исходного вещества, гомеопати ческий препарат как бы снижает эффект его первичного действия, одновременно повышая эффект противодействия, мобилизующего защитные силы организма. В результате только после возникновения гомеопатии стало возможным сказать: чем сильнее яд, тем сильнее лекарство из него.

Многие путают траволечение (фитотерапию) с гомеопатией. Действительно, около 60 процентов гомеопатических лекарств - растительного происхождения (около 30% - минерального и около 10% - животного). Но на этом сходство и заканчивается. Не говоря уже о ядах, фитотерапия традиционно держится по отношению к ним на определенном расстоянии. Не знает траволечение и потенцирования, в этом смысле там, где траволечение заканчивается, гомеопатия только начинается.

 Изменение свойств ядов

Изменение свойств ядов при значительном их разведении.

Итак, кардинальное разведение сильнейших ядов наравне с потенцированием приготавливаемых препаратов (потенцирование - разведение препарата с динамизацией его на каждом этапе разведения) позволило неограниченно раздвинуть границы гомеопатической фармакологии и если не сегодня, то уже завтра находить в кладовой самой Природы то, что человечеству особенно необходимо. Ведь гомеопатии всего 200 лет, а старейшей в мире фирме по производству гомеопатических препаратов - "Лаборатории БУАРОН", основанной во Франции братьями Жаном и Анри Буарон, почти 70.

Сегодня гомеопатия далеко не та, что была во времена Ганемана. Накопленный опыт компьютерной технологии открывает перед ней богатые перспективы. И хотя механизм действия гомеопатических лекарств до конца не установлен, практичес кие результаты врачей-гомеопатов во всем мире заставляют ученых все с большей настойчивостью пытаться раскрыть эти секреты.

Природа действия гомеопатических лекарств

А. И. Герцен, русский революционный демократ, находясь с 1847 года в эмиграции в Париже, еще застал отзвуки триумфа гомеопатии в последние — парижские — годы жизни С. Ганемана. Гомеопатия поражала Герцена своей «невероятностью». Как ни странно, своей «невероятностью» она поражает и сегодня.

Гравюра 

Почти 200 лет гомеопатия была чисто описательным разделом медицины, 
не имеющим никакой научной основы.

Вот простой вопрос, ответ на который может показаться невероятным. Известно, что гомеопатические сахарные крупинки чаще всего имеют диаметр 2–3 мм. Выпускают их в коробочках или пакетиках по 10 грамм. В каждой упаковке — 250–300 шариков. Вопрос: сколько таких шариков можно изготовить, например, в шестой сотенной потенции С6, исходя из лекарственной основы в количестве всего одного грамма. Ответ: готовой продукции получится ровно один миллион килограмм. Кто сомневается, может легко проверить расчет, если будет знать, что один грамм любого спиртового раствора содержит 40 капель, а на каждые 10 грамм (одну упаковку) сахарной «крупки» идут четыре капли потенцированного раствора.

Конечно, ни одной аптеке не требуется такое огромное количество готового лекарства, и она просто выбрасывает лишний раствор. Если же учесть, что технология изготовления гомеопатических лекарств не требует дорогостоящих сложных технологий, то экономический эффект, который способна дать и дает гомеопатия в любой стране мира, кажется невероятным.

«Невероятность» гомеопатии сослужила ей плохую службу. Она стала одной из причин недоверия и резкого неприятия со стороны академических научных кругов прошлого столетия. Ученых можно было понять. Только-только сбросив с себя многовековые путы средневековья и вырвавшись на просторы строгого научного анализа, академическая мысль, не задумываясь, отметала любые намеки на мистификацию. Но именно так — как мистификация воспринималась необъяснимая «невероятность» гомеопатии. Особенно в ХIХ веке.

Еще при жизни Ганемана возник вопрос, на который не было никакого вразумительного ответа: чем лечит гомеопатия, в каком виде ее лечебная информация поступает в организм и поступает ли вообще. Например, уже для шестой сотенной потенции С6 соотношение между лекарственной основой — «затравкой», несущей в себе лечебную информацию, и нейтральным разбавителем, например дистиллированной водой, выражается дробью 1 х 10-12, то есть числом, где в числителе — единица, а в знаменателе — единица с 12-ю нулями. (Легко заметить, что показатель минусовой степени такой дроби для каждого сотенного разведения равен удвоенному показателю потенции. Для потенции С30 количество нулей в знаменателе дроби равно 60, и дробь выглядит так: 1 х 10-60.)

На следующий год после опубликования Ганеманом «Органона врачебного искусства» в 1811 году было открыто число Авогадро, и ученые доказали, что, начиная с разведения С12 (не говоря уже о более высоких разведениях 30, 50, 200 и так далее), в единице объема любого гомеопатического препарата практически не содержится ни одной молекулы исходного лекарственного вещества... Но если, начиная с разведения С12, в растворах не остается ни одной молекулы лекарства, то какую информацию могут передать эти растворы друг другу на каждом последующем этапе разведения при получении более высоких потенций С30, С50, С200 и так далее?

Аргументация гомеопатов долгое время сводилась главным образом к таким представлениям, как «душа» и «жизненная сила». Нет слов — это емкие понятия. К душе, например, апеллируют все религии мира. Это звучит убедительно, когда главным аргументом является вера. Но для науки главный критерий — знание. А так как ни термину «душа», ни термину «жизненная сила» до сих пор точного научного определения не дано, то и все доводы, основанные на этих понятиях, несостоятельны.

Не убеждали и случаи поразительных излечений (даже задокументированных), которыми достаточно богата гомеопатическая практика. Ведь в медицине есть такое понятие, как эффект плацебо (placebo). Он заключается в том, что пациенту дают мнимый лекарственный препарат, не содержащий никакого лечебного вещества. Главное, больной убежден в том, что принял сильнодействующее эффективное средство. Обычно после приема такого «лекарства» не только пациенту становится лучше, но и объективные анализы подтверждают это. Считается, что срабатывает механизм самовнушения и организм, подключая резервные защитные силы, излечивает себя сам. Так вот, не получая никакого аргументированного ответа на возникающие естественные вопросы, академическая медицина все ссылки гомеопатов на удивительные случаи излечений легко интерпретировала как эффекты плацебо.

Тем не менее бурное развитие биологии в ХХ веке неминуемо должно было привести к развязке в этом 200-летнем споре между гомеопатией и академической медициной. И арбитром в споре стала сама академическая наука.